Ставь на единорога - Наталья Сергеевна Филимонова

Вдобавок и следствие по делу о взрыве в лаборатории очевидно застопорилось. У любого студента или преподавателя факультета была возможность проникнуть в лабораторию раньше меня и сделать все необходимое, ни у кого не вызывая вопросов и подозрений – да и вообще не привлекая ничьего особого внимания. Даже не только факультета теормага – в конце концов, алхимики и артефакторы тоже частенько пользовались нашими лабораториями при накладках в расписании. Проблема в том, что ни у кого не было для этого хоть сколько-нибудь понятного мотива, и в это все упиралось. На попытку убийства кого-либо из нас оно все-таки не тянуло – любой преподаватель или студент знает о стандартной защите лабораторий, слишком ненадежно. Единственный результат – разрушения, загубленные реактивы и задержка в моей работе. Выходило тщательно подготовленное и абсолютно бессмысленное преступление.

– Думаю, достаточно на сегодня, почтенные кэры. Я еще хотела зайти в лабораторию к кэри Сориш, поинтересоваться новостями. Кэр Милич, вы помните, что у вас завтра семинар по магогенной инженерии? Да, я знаю, что вы к нему готовы, но наверняка не помешало бы и выспаться. И, кэр Сабо, Агнешка такими темпами скоро забудет, что у нее вообще есть брат, и решит, что ее новый дом – в модной лавке кэри Диты.

Мои помощники одновременно оглянулись на окно, за которым сгущались сумерки, и виновато переглянулись. Мы в самом деле частенько засиживались допоздна. Правда, безусловно, для Сабо, как и для меня, речь шла о его будущем – в том числе и о возможности зарабатывать в этом будущем достаточно, чтобы достойно обеспечивать сестренку. Но, полагаю, во внимании брата девочка нуждалась едва ли не больше, чем в деньгах. Из лечебницы ее выписали, и теперь девочка только навещала медикусов время от времени. А дни по-прежнему проводила среди манекенов и рулонов ткани. Просто раньше ее брат пропадал только в своей мастерской, а теперь – еще и в моей лаборатории. Даже, кажется, преимущественно в ней.

– Кэри Петра, погодите! – Сабо окликнул меня уже в дверях. – Я хотел еще, чтобы вы взглянули на кое-какие наброски.

Вернувшись, я подошла к его столу и неверяще уставилась на слишком знакомый чертеж.

Точнее… нет, кажется, не совсем тот. Просто… похожий. Даже не чертеж еще – действительно, скорее набросок.

– Что это? – пересохшими губами уточнила я.

– Я подумал… если честно, пока не знаю, к чему это приспособить, но возможности! Я просчитал кое-что на основе ваших самовосстанавливающихся “нитей”. И понял, что если не закладывать ограничений и не замыкать контур, распространяться они могут фактически до бесконечности, на любую площадь! Практического применения я пока не нашел, это только прототип – установка для преобразования нитеобразных потоков в бесконечно самовоспроизводящиеся. Только не замкнутые, как мы делали для вечных светильников, а…

– Я поняла вас, – я сглотнула.

В первой жизни я сама это придумала – не установку, конечно, а сам принцип. Пока работала в проекте военного ведомства. Установку создавали уже мастера-артефакторы. Придумала, как, наверное, сейчас Дорин – из чистого научного любопытства – “не знаю еще, зачем, но получится ли вот так?”. А потом… осознала, что получу в результате. Вот тогда я и разорвала контракт с военным ведомством, выплатила неустойку, а направление по магии глобального распространения закрыла.

– Мастер Сабо, – с трудом выговаривая слова, я отвернулась. – Сожгите это. Прошу вас.

***

Кэри Сориш тоже еще не ушла – правда, на удивление, на этот раз она не летала по лаборатории, разводя, как обычно, кипучую деятельность, а понуро сидела за столом, перелистывая какие-то журналы и, кажется, даже не глядя в них толком.

– Ясного дня! Кэри Бажена? Все в порядке?

– О, кэри Петра! Проходите, моя дорогая. Да… все замечательно. Не желаете чаю?

Я растерянно оглянулась, в глубине души подозревая, что увлеченная алхимичка сейчас предложит мне чая из лабораторных пробирок. Однако она выглядела по-настоящему расстроенной, и я кивнула.

– Вижу, вы воспользовались моей рекомендацией и обратились к кэри Дите, – начала я ни к чему не обязывающий светский разговор. На кэри Сориш было платье удивительно знакомого покроя – с запахом, под которым, я могла бы поклясться, скрывались брюки.

– Да, замечательная девушка и превосходная портниха… – рассеянно кивнула та. – Садитесь же, моя дорогая!

Чашки оказались самыми обычными, фарфоровыми. А вот кипяток грелся предсказуемо на лабораторном нагревательном круге в пузатом сотейнике довольно подозительного вида, на который я решила не обращать внимания.

Как и на отсутствие сахара, которого сама кэри Сориш, кажется, не заметила.

– Новости в самом деле прекрасные. Гашпар Вежецкий наконец арестован.

Я едва не подпрыгнула на стуле.

– Так это же великолепно! Я почти уже и не верила!

– Одна из служанок дала против него показания, – кэри Бажена кивнула. – Поговаривают, она решилась на это после того, как некий кэр Потапчик, известный адвокат, взялся защищать в суде ее интересы.

Вся прислуга, работавшая в доме Вежецких, до сих пор молчала, как заговоренная – даже при том, что за чистосердечное признание в пособничестве и сотрудничество со следствием им полагалось смягчение наказания.

– Замечательно! И… вас это расстраивает?

– Нет, что вы, – кэри Сориш отхлебнула остывающего чая. – Я рада. А еще – уже через самого Вежецкого – удалось наконец выйти на алхимика, который ему помогал.

Она замолчала, и я не сразу нашлась, что сказать. Неужели…

Она заговорила первой.

– Как думаете, кэри Петра, почему я взялась за все это дело с таким энтузиазмом? Признайтесь, вы полагали, что мне стало скучно на старости лет, вот я и решила ввязаться в детективную историю?

– Что вы! – запротестовала я. – Вы вовсе…

– Не надо льстить, девочка. Я в самом деле изрядно старше вас. Я давно преподаю здесь. И люблю свою работу. Люблю алхимию и своих студентов. Особенно – увлеченных студентов. Видите ли… “зелье самоубийц” – не из тех, какие способен намешать любой недоучка. Оно требует терпения, точности, огромной выдержки и скрупулезности. Да что там – без подготовки и с первого раза я сама не уверена, что воспроизвела бы его с успехом. А кроме того, его рецепт запрещен так же, как и само зелье – его не найти ни в учебниках, ни в