Ставь на единорога - Наталья Сергеевна Филимонова

Прадед Матеуш под старость вовсе ударился в философию, и подобными размышлениями были заполнены многочисленные страницы, но я вдруг зацепилась взглядом за эти строчки. Интересно… вспышки. Я сама – такая “вспышка”. Конечно, я не возвращаюсь в прошлое в любой момент по желанию. Но я вернулась дважды, чего никогда раньше не случалось, да еще на много лет назад. Почему?

Не потому ли, что моя задача на самом деле – спасти не только себя одну, а целый мир, и с первого раза я с этим не справилась?

Если у родовых даров есть действительно какая-то истинная цель, важная для мира… Томаш, по словам Марека, называл меня “страховкой”. Он видел в моем даре страховку для себя.

Но что если дар Морришей – страховка для целого мира? Возможно, и дары ослабевают на самом деле потому что мы забыли их истинное предназначение?

Я отложила тетрадь на тумбу возле постели. Бездна знает до чего можно так додуматься.

Глава 22

Утро началось со странного ощущения. Пожалуй, я даже не сразу осознала, что чувствую – потому что уловить это ощущение никак не удавалось. Тонкий звон на грани или за гранью слышимости – тоньше комариного писка. Или дрожание воздуха – едва заметное или незаметное вовсе, но почему-то ощутимое.

Я тряхнула странно потяжелевшей головой. Вроде бы никаких непроверенных зелий накануне я не пила. Возможно, просто погода меняется?

Даже завтракать не хотелось. Пожалуй… лучше сразу пойти в лабораторию.

На выходе из дома я застала знакомую картину – приставная деревянная лестница прислонена к стене у входа в кафе, а рядом, запрокинув голову и почесывая затылок, задумчиво смотрит на вывеску кэр Бораш.

В глубине души шевельнулось смутное беспокойство.

– Кэр Бораш? Все в порядке?

– А-а, кэри Петра? Ясного дня! Да вот… Не знаю, стоит ли и лезть самому, – досадливо поморщился он, указывая вверх. – Может, вы посоветуете кого из магов – подзарядить? Или снять от греха да снести тому мошеннику, что продал лампы? Должны были год светить!

Я подняла взгляд. Над вывеской кэр Бораш закрепил две крохотные маголампы, которыми очень гордился – не у каждого кафе вывеску издалека видно даже вечером! Лампы загорались, как только начинало смеркаться, и гасли после полуночи.

Но сейчас было светло, а лампы то и дело вспыхивали, мерцали и гасли снова. Собственно, так они не должны были себя вести ни в какое время суток.

– Я попрошу мастера Сабо взглянуть. Только, прошу вас, не лезьте сами!

Обменявшись еще парой вежливых фраз с домовладельцем, я направилась к воротам университетского городка.

А уже на территории университета столкнулась с несущимся куда-то Ратко Миличем.

– Кэр Милич? Что-то случилось?

– Я… да… нет… вы не видели кэра Капойского? – молодой человек дико озирался, будто надеялся, что его научный руководитель вот-вот выскочит из-за ближайшего куста.

– Я только пришла. А что…

– Белый Ветер будто взбесился. И Саэра тоже. Я не знаю, что делать, Саэра жеребая, ее нельзя в стазис, а она спятила!

– А что произошло?

– Ничего! Они просто стояли в стойлах, а потом взбесились – разом оба, как по команде!

– Подождите… – я замерла, чувствуя, как пересыхает горло, и вцепилась в руку Ратко. – Кони, чувствительные к магии и ощущающие дисбаланс потоков, вдруг одновременно взбесились, так?

– Да, я же и говорю! – молодой человек попытался высвободить руку, чтобы бежать дальше, но я сейчас попросту не могла разжать пальцы – их свело как судорогой.

Губы шевелились, и я даже не осознавала до конца, говорю ли все это вслух.

– Этот звон. Он был и тогда, в прошлый раз. Оба прошлых раза. И лампы. Дисбаланс. Артефакты начинают вести себя странно. Даже простейшие, вроде ламп.

Свободной рукой я дернула гогглы на макушке, опуская их на глаза, и, кажется, выдернула заодно клок собственных волос.

Мир сквозь стекла артефактных очков показался будто подернутым мутной дымкой. Как будто мои превосходные, сделанные на заказ гогглы из лучшей артефактной мастерской столицы разом превратились в дешевую поделку вроде той, что носил Ратко. Я резко сдернула очки, снова сдвигая их на макушку, и еще сильнее вцепилась в руку молодого человека.

– Простите, кэр Милич, но сейчас не до единорогов, – лихорадочно забормотала. – Все ускоряется. Не знаю, как это возможно.

В прошлых жизнях “черная паутина” появилась много лет спустя. Но сейчас я ускорила работу над своим исследованием – и, может быть, ускорилось что-то еще?

Я не знаю, как кто-то мог проделать такую работу, не имея, в отличие от меня, готовых ответов и результатов. Но это определенно было оно!

Не знаю, как Ратко ухитрился понять мой бессвязный поток сознания. Но по его расширившимся зрачкам я видела: понял.

– Прямо… сейчас? – прошептал он.

Я, сглотнув, оглянулась вокруг и глубоко втянула воздух. Как я сразу не узнала это ощущение?

Во второй жизни, пожалуй, вовсе не определила его почти до конца. Все это вот… едва уловимое. Но оба раза началось все не сразу.

– Думаю, у нас еще есть несколько часов до конца света, кэр Милич.

– Отличная новость! – он нервно улыбнулся и уже сам сжал мою руку. – Куда бежать?

Я оглянулась, просчитывая варианты. Сейчас утро. Большинство студентов, живущих в городе, сейчас только едут на занятия. Это Ратко – ранняя пташка, потому что перед первыми лекциями он всегда заходит в зверинец проверить своих драгоценных питомцев.

Да и…

Я закрыла глаза, вспоминая. Нет, оба раза паутина распространялась не с университетской территории. Скорее, со стороны…

– В дом Вежецких!

Назад по дорожке я кинулась бегом, так и не выпустив почему-то руку Ратко.

– Кэри Морриш! – похоже, моего спутника охватил вдруг странный азарт… или кураж. Во всяком случае, теперь он действительно широко улыбался на бегу. – А как вы полагаете, если мы, возможно, скоро умрем – я могу теперь обращаться к вам по имени?

Я невольно фыркнула, а потом и рассмеялась. Дорин – тот даже не спрашивал!

– Думаю, можете… кэр Ратко! Но я бы предпочла жить долго и счастливо!

– Мы постараемся!

***

Объективно поездка не заняла так уж