Фальшивая жена - Алекс Вон

Я сидела так молча, любуясь городом, и впервые за весь день позволила себе не думать ни о чём.

Глава 71

Я возвращалась домой после долгого дня, когда на телефоне высветилось сообщение от Дэймона.

«Заезжай. Выпьем чаю. Мне скучно и мне нужно увидеть Вас».

Я на секунду остановилась, глядя на экран, и почти сразу поймала себя на лёгкой улыбке. Без приветствия, никаких объяснений — только короткое, спокойное приглашение, это стало самым естественным делом на свете. Вот так общаться.

Я не стала долго раздумывать.

Достала пальто, поправила волосы и через несколько часов уже стояла у его двери.

Он открыл почти сразу, как будто с нетерпением ждал меня за дверью.

— Тащи задницу быстрее, Пончик. На улице ужасно холодно. — сказал Дэймон с привычной лёгкой усмешкой. — Чай уже почти готов. Надеюсь ты прихватила с собой вкусняшки, а то у меня только всё самое полезное из еды. Ну, ты же знаешь как мне нужно поддерживать своё идеально красивое подтянутое горячее тело в форме. Оно знаешь ли само себя не подкачает.

Я закатила глаза и вошла внутрь и сразу почувствовала тёплый воздух, мягкий свет и ту спокойную атмосферу, которая всегда почему-то появлялась рядом с ним.

В доме было тихо, уютно и просто.

Не слишком официально, не слишком торжественно — именно так, как бывает у людей, которые уже привыкли к компании друг друга.

Дэймон прошёл на кухню, а я сняла пальто и последовала за ним.

На столе уже стояли чашки, небольшая тарелка с печеньем и чайник, от которого поднимался тонкий пар.

— Я не знала, что ты умеешь так гостеприимно встречать. И кстати, ты же знаешь что в печенье тоже есть много сахара? — сказала я, садясь за стол.

— Я умею многое, — ответил он, наливая чай. — Просто не всегда это афиширую и демонстрирую. И не трогай мои печеньки. Они полезные, ты хоть состав прочитай для начала. Не то что твои пирожные с глазурью.

Я тихо усмехнулась и приняла чашку из его рук.

Мы сидели напротив друг друга, пили горячий чай и разговаривали о всяких пустяках — о погоде, о странных привычках людей, о том, что вечер вдруг оказался приятнее, чем я ожидала. Дэймон шутил легко и без нажима, а я впервые за долгое время позволила себе просто сидеть и никуда не спешить.

В этом не было ничего особенного и в то же время было очень много тепла вокруг.

Он не задавал лишних вопросов, не пытался копаться в моих мыслях, просто был рядом, и этого оказалось достаточно. Я держала чашку в ладонях, чувствуя, как тепло постепенно расходится по пальцам.

— Знаешь, — сказал он после короткой паузы, — иногда я думаю о прошлом и мне хотелось бы наслаждаться им полностью. Просто жить и чувствовать каждый момент который происходит со мной.

Я опустила взгляд в чашку и тихо ответила.

— Да, я тоже хотела бы пережить снова все моменты. Особенно самые яркие и безумные. С этим трудно спорить.

Мы оба улыбнулись.

И вечер продолжился так же спокойно, как начался: без напряжения, без лишних слов, просто в дружеском тепле, которое неожиданно оказалось именно тем, что мне было нужно.

* * *

Я вышла из квартиры уже тогда, когда вечер окончательно растворился в ночи.

Дверь закрылась за мной тихо, почти бесшумно, и я на мгновение задержалась, словно давая себе ещё одну секунду перед тем, как снова раствориться в холоде улиц.

На улице было тихо.

Не пусто — именно тихо, так, что слышен был каждый мой шаг, каждый слабый шорох одежды, каждый вдох. Фонари отбрасывали бледный свет на мокрый асфальт, и город казался немного чужим, отстранённым.

Я шла медленно, не торопясь, просто позволяя ногам вести меня вперёд. Мимо проплывали тёмные окна, редкие машины, безразличные силуэты домов. Ветер касался лица холодными пальцами, и от этого становилось только яснее то странное чувство, которое с каждым шагом тянуло меня дальше.

Я не думала, куда иду.

И всё же ноги сами привели меня туда, где улица становилась тише.

Я остановилась, когда впереди показался пустующий одинокий дом.

Он стоял немного в стороне, потемневший, молчаливый, с тёмными окнами, за которыми не горел ни один огонёк.

В его неподвижности было что-то тяжёлое, почти забытое. Дом выглядел так, будто когда-то в нём жили, смеялись, спорили, ждали кого-то у окна — а потом всё это просто исчезло, оставив после себя только стены и тишину.

Я замедлила шаг, а потом вовсе остановилась.

Долго смотрела на него, не двигаясь.

В груди стало тесно и больно одновременно.

Взгляд сам собой наполнился той самой грустью, которую я не умела прятать, когда оставалась наедине с собой. В этом доме было что-то до боли знакомое — не сам дом, а ощущение утраты, пустоты, времени, которое проходит мимо и ничего не возвращает обратно.

Я стояла молча, опустив руки вдоль тела, и просто смотрела.

Смотрела с тоской, которую не нужно было объяснять.

В каком-то окне дрогнул отражённый свет далёкой машины, и мне вдруг показалось, что дом на миг ожил, словно вспоминая себя прежнего.

Но это длилось всего секунду.

Потом снова осталась только тишина.

Я ещё немного постояла, чувствуя, как холод медленно пробирается сквозь пальто, как ночь становится глубже, а сердце — тише.

Потом я медленно отвела взгляд.

Развернулась и пошла обратно.

Туда, откуда пришла.

Не оглядываясь.

Глава 72

Утро на кухне началось без передышки.

Едва я успела надеть фартук и убрать волосы под сетку, как поток заказов уже начал расти.

Кухня гудела.

Голоса перекликались коротко и резко, металлическая посуда звенела о столешницы, из кастрюль и сотейников поднимался густой пар. Воздух быстро стал горячим и плотным, пропитанным ароматами специй, сливочного соуса, жареного мяса и свежей зелени. Всё смешалось в одно непрерывное напряжение, в котором нельзя было позволить себе ни секунды передышки.

Я стояла у плиты, быстро двигаясь от одной сковороды к другой, и чувствовала, как жар поднимается к лицу.

На лбу выступил пот, и я коротким движением тыльной стороны ладони смахнула его, даже не замедляя работы.

— Лилиан, четыре заказа на горячее! — бросили через кухню.

— Поняла, — ответила я, не поднимая головы.

Руки двигались почти автоматически.

Один соус — помешать.

Второй — довести до нужной