Брачный приговор - Натаэль Зика

Она осуждающе посмотрела на Иллариту, потом продолжила:

— А ещё у меня есть сын, который носит имя деда. Именно он настоящий наследник графа Пьетро! Предки, прошу вас рассудить, кто из нас достоин править, а кто поступил вероломно и занимает чужое место!

Духи молчали долго, и с каждым мгновением Милитта чувствовала, как её уверенность тает, сменяясь липким, холодным страхом.

— Ты лжёшь, дочь Пьетро, — прошелестело под сводами храма. — Ты не собиралась замуж за герцога де Эмер и хотела убить сестру, чтобы остаться единственной наследницей, поэтому сама выпрыгнула из коляски, инсценировав свою смерть. Ни на миг ты, Милитта, не теряла память! И ни разу не подумала, каково будет твоему отцу потерять дочь! Ты специально соблазнила виконта де Ворр, потому что тебе требовался такой супруг, который не смел бы тебе возражать. И ты уже решила от него избавиться, потому что теперь он тебе больше не нужен. Ты — лгунья и убийца, нет тебе нашего благословения и прощения. Оставь храм рода, ты не должна здесь находиться.

Милитта замерла, и её победоносный, самоуверенный вид в одно мгновение угас, уступив место сначала растерянности, а затем ледяному ужасу.

Она открыла рот, пытаясь что-то сказать, возразить и снова обвинить сестру в подлоге, но слова застревали в горле. Она по очереди смотрела на алтарь, на жрецов, на сестру, на гостей — но никто не спешил на помощь, никто не пытался её утешить, защитить или оправдать.

Люди, ещё недавно взиравшие на неё с сочувствием, теперь отводили глаза, будто боялись, что даже один брошенный на неё взгляд, может их осквернить.

И виконтесса де Ворр вдруг поняла: всё кончено. Её час пробил, оставив после себя только горечь несбывшихся надежд и сознание того, что она окончательно и бесповоротно проиграла.

— Оказывается, ты хотела меня убить, — с горечью произнесла Илларита. — Я не прощу этого никогда — ты не сестра мне больше. Но ради племянника, который не виноват в твоих грехах, я не стану требовать сатисфакции. Однако отныне и навсегда вход в замок Сафир для тебя закрыт.

Арвид положил руку на плечо жены, показывая ей: ты не одна, я с тобой.

И добавил к уже сказанному:

— Виконт де Ворр, я предлагаю вам должность старосты в одном из наших дальних поселений — конкретнее, в Западном. А также крепкий, добротный дом для вас и мальчика, достойное жалованье и полную свободу распоряжаться своей жизнью. Какое наказание назначить леди Милитте — решать только вам. Можете взять её на поруки — с условием, что она никогда не пересечёт границы поселения. Можете оставить здесь — думаю, духи пойдут вам навстречу и аннулируют брак, если вы их об этом попросите.

Рейнар, который ещё несколько минут назад чувствовал себя лишним и униженным, вдруг понял, что судьба даёт ему шанс, о котором он не смел и мечтать. Дом, работа, уважение — всё, чего он был лишён всю жизнь, вдруг стало реальным. Он посмотрел на бледную, дрожащую, потерявшую всю свою спесь Милитту, и принял решение.

— Я принимаю ваше предложение, милорд, и обещаю служить вам верой и правдой. Обещаю воспитать сына в уважении и благодарности за предоставленную нам возможность, — сказал он твёрдо. — Отказываться от жены я не хочу — всё-таки ребёнку нужна мать. Но лично займусь её воспитанием и буду держать в ежовых рукавицах. Никакой прислуги, никакой власти — она будет сама вести дом, готовить, стирать и убирать. У Милитты не останется времени на интриги и заговоры.

Милли попыталась было возмутиться, но Рейнар так на неё посмотрел, что она сочла лучшим для себя промолчать.

Арвид кивнул, удовлетворённый ответом.

— Тогда решено. Сейчас вас проводят в комнаты, где вы и ребёнок получите всё необходимое, сможете поесть и отдохнуть. А завтра вы отправитесь на запад — лошади и телега будут готовы на рассвете.

Рейнар, крепко прижав к себе сына, взял Милитту за руку и повёл к выходу. Она не сопротивлялась — только один раз оглянулась и посмотрела на сестру. И в её глазах мелькнуло что-то, похожее на зависть, смешанную с бессильной злобой.

Когда семья сестры покинула храм, Илларита обессиленно прислонилась к холодной каменной стене и, закрыв лицо руками, прошептала:

— Я не знала, что она способна на такое… Я верила ей, любила её, а она…

— Теперь мы знаем, — тихо сказал Арвид, обнимая её за плечи. — И мы справимся. Ты была великодушна, Илларита, и дала ей шанс, хоть она его и не заслуживала. Возможно, этот шанс спасёт её душу. Ларита подняла голову, посмотрела в глаза мужа и почувствовала, как боль её отпускает.

Затем новый граф де Сафир повернулся к гостям, которые затаив дыхание, следили за каждым словом, и произнёс:

— Дорогие гости, простите, что вам пришлось стать свидетелями семейного разбирательства. К счастью, всё уже позади и я предлагаю вернуться в пиршественный зал и ещё раз помянуть графа Пьетро. Пусть земля ему будет пухом, а душа обретёт покой!

Гости, перешёптываясь, потянулись к выходу.

А Илларита, ненадолго оставшись одна, подошла к алтарю, опустилась на колени и, чувствуя, как слёзы подступают к глазам, прошептала:

— Благодарю вас, духи предков, за то, что помогли разобраться и не стали скрывать правду. Мне очень больно — сегодня я второй раз потеряла единственную сестру. Но я рада, что отец не дожил до такого позора и ушёл, не зная, каким чудовищем стала его старшая дочь.

Тишина храма дрогнула, и знакомый, многоголосый шёпот разлился под сводами:

— Ты — настоящая наследница своего отца, Илларита. Мы гордимся тобой и всегда будем рядом с твоей семьей. Пусть ваш дом будет полной чашей, а сердца — открытыми для добра. Идите с миром и помните, что правда всегда найдёт дорогу, а зло будет повержено и наказано. Да будет так!

Духи замолчали, храм снова погрузился в тишину, и Илларита поняла, что ей пора. Она нарисовала в воздухе руну благодарности, поправила на голове чёрную — в знак траура — вуаль. И вышла наружу.

Милитта, которую всё это время держали под руки двое стражников, попыталась вырваться и, повернувшись к сестре, закричала:

— Как ты можешь так со мной обращаться, Илларита? Мы же сёстры! Отец в гробу переворачивается, глядя на то, как ты поступаешь с его старшей дочерью! Он любил меня,