Брачный приговор - Натаэль Зика

Милитта ухватилась за эту идею, как за соломинку, и, словно сама судьба наконец сжалилась над ней, беременность наступила почти сразу.

Но возвращаться в Сафир до рождения ребёнка было нельзя. Изначально Милитта рассчитывала, что отец, обрадованный её чудесным спасением, простит ей неравный брак. Однако теперь ей было мало просто прощения — она хотела, чтобы граф Пьетро, растроганный видом внука и узнавший, что муж её беден, сам, по доброй воле, поделился с ней землями и деньгами. Живот, даже самый большой, не вызвал бы у отца такого умиления, как живой младенец, которого можно подержать на руках, погладить по голове, увидеть в нём черты рода де Сафиров.

Пришлось набраться терпения и для экономии перебраться в ещё более глухое и забытое людьми и духами место. Но туда новости доходили с большим опозданием, а то и вовсе не доходили.

Поэтому супруги пропустили и вести о разводе Иллариты с герцогом Виллемом и возвращение младшей сестры в Сафир, а также слухи о появлении рядом с ней графа Арвида де Монтерея.

Наконец Милли родила, и, к радости обоих подельников, это был крепкий и здоровый мальчик. Ребёнка назвали в честь деда — Пьетро. А потом ждали несколько недель, пока младенец немного окрепнет и будет готов выдержать долгую дорогу.

Рейнар тем временем копил деньги, откладывая каждую монету из своего скудного жалованья, чтобы купить себе и жене приличную одежду — они не могли явиться в родной замок оборванцами.

Вот и получилось, что доехали они до Сафира как раз к похоронам старого графа, и о смерти отца Милитта узнала только на границе. Но эта новость её не опечалила, а скорее обрадовала.

И врываясь в пиршественную залу, она была свято уверена, что, как старшая дочь, станет хозяйкой по меньшей мере этого замка — у герцога есть свой, зачем ему древнее жилище чужого рода?

Более того, она помнила, какие знаки внимания оказывал ей герцог, как горячо он на неё смотрел. И не сомневалась, что стоит ему увидеть бывшую невесту, и былые чувства вспыхнут с новой силой.

Обидно, что герцог уже не свободен, но Милли была согласна и на статус фаворитки. Ларита подвинется, она никогда не была ей соперницей.

Следом она вспомнила о своём муже и сообразила, что он может быть против. И тогда Милитта подумала, что статус вдовы с младенцем мужского пола намного выгоднее, чем положение жены наёмника.

Решено — Рейнар ей больше не нужен.

«Я избавлюсь от мужа при первом же удобном случае, — промелькнуло у Милли в голове. — И никто не посмеет меня упрекнуть, потому что я умею добиваться своего и достойна лучшей жизни!»

С последней мыслью она вышла из экипажа, даже не взглянув на Рейнара, который держал на руках спящего сына, решительно направилась к массивным дубовым дверям замка.

Дворецкий, заметив приближающуюся незнакомку в чистом, но простом дорожном платье, хотел было преградить ей путь, но Милитта взглянула на него. И тот, побледнев, попятился.

— Что уставился, Герих? — спросила Милитта, заметив, что дворецкий не двигается с места и только хлопает глазами, не в силах вымолвить ни слова от изумления. — Не узнал свою госпожу? Я — леди Милитта, старшая дочь и первая наследница покойного графа! Немедленно проводи меня в большой зал и объяви так, чтобы все поняли — вернулась хозяйка!

Милитта ворвалась в большой зал с видом победительницы, уверенная, что сейчас все бросятся к её ногам с извинениями и восхищениями. Но вместо этого наткнулась на ледяное молчание и растерянные взгляды гостей, которые, казалось, не знали, как реагировать на внезапное воскрешение второй наследницы.

Мысленно фыркнув — ну, я вам всем покажу! — она обвела взглядом присутствующих.

И не нашла того, кого искала.

Виллема не было! Вообще. Совсем!

Вместо него во главе стола сидел мужчина, которого она отлично знала — Арвид де Монтерей, младший брат герцога, незначительная фигура, тень своего властного родственника. Но сейчас этот ничтожный, как она думала, человек занимал место, которое по всем правилам должно было принадлежать либо её отцу, либо тому, кто был мужем е сестры.

Кстати, та как раз обнаружилась. И мало того, что расселась на месте хозяйки, так она ещё и не спешила приветствовать Милитту! Про извинения и говорить нечего — судя по всему, мерзавка не видела ничего предосудительного в том, что присвоила жениха сестры.

Вдобавок Лари смотрела без прежнего обожания и детской доверчивости, которую старшая привыкла использовать в своих целях.

— Где герцог? — спросила Милитта. — Где лорд Виллем? Я должна с ним поговорить.

— Виллема здесь нет, — холодно ответила младшая, — и не будет.

— Что вы с ним сделали?! — растерянно пробормотала Милли. — Что здесь вообще происходит?

Она огляделась, на доли секунды задерживая взгляд на знакомых лицах.

— Лорд Олрик, господин Годвин, леди Бригитта…, — ответьте мне кто-нибудь: где герцог де Эмер и почему здесь сидит его младший брат?

— Лорд Виллем больше не имеет отношения к графству, леди Милитта, — ледяным тоном произнёс барон Эдгар де Линьер, один из старейших друзей покойного графа.

А вслед за ним не сдержала негодования леди Фредерика, хозяйка соседнего поместья:

— Его брат, граф Эдмонд, ныне законный правитель этих земель и супруг вашей сестры.

— Весь мир в курсе, что мы с его светлостью больше не муж и жена, — произнесла Илларита. — Позавчера я вышла замуж за графа Эдмонда де Сафир, урождённого Арвида де Монтерея, и он по праву занимает место во главе стола. А ты… Мы оплакивали тебя больше года. Где ты была? Почему вернулась только сейчас, почему не пришла к отцу, пока он был жив?

— Граф Эдмонд де Сафир, урождённый Арвид де Монтерей, — эхом повторила Милитта. — Я ничего не понимаю… Как он может быть графом де Сафир, если…

И она осеклась, переводя взгляд с сестры на её супруга.

— Вы… Вы заставили отца передать титул и власть?! Вы опоили его, отравили, одурманили — добровольно отец никогда бы этого не сделал! Убийцы!

И через мгновение, уже более-менее оправившись от неприятного открытия:

— Вы все, — Милитта обвела рукой присутствующих, — или соучастники, или обманутые. Граф Пьетро не мог отдать графство! Вернее, мог, но только мне, его старшей дочери, а не ей и не ему!

— Леди, — осторожно возразил Эдгар де Линьер, — старшая дочь моего доброго друга погибла, упав с обрыва. Граф Пьетро тяжело перенёс эту утрату, и только поддержка леди Иллариты и лорда де Монтерей помогла ему протянуть целый