Что несёт тьма - Дженна Вулфхарт

Лишь Талиесин по-прежнему остается мрачным. Не могу понять, связано ли это со мной или это суровое, непроницаемое выражение просто никогда не сходит с его лица.

И вдруг он поднимает глаза, и наши взгляды встречаются через весь стол. В тот же миг все вокруг словно исчезает. Он по-прежнему полулежит в кресле, свободно опустив руки вдоль тела. Сквозь серебристые волосы проглядывают заостренные кончики ушей, а его взгляд будто приковывает меня к месту. Сердце начинает биться все быстрее. По коже пробегает внезапный холод, будто к ней прикасаются сотканные из инея пальцы, а вслед за ним внутри вспыхивает жар. На бесконечно долгое мгновение я забываю обо всем, кроме мужчины, сидящего напротив.

А затем разговор вокруг нас вновь оживает, словно ничего и не произошло. Это короткое, странное мгновение рассыпается без следа, и я поспешно отвожу взгляд, пытаясь справиться с дыханием. Грудь так сильно сдавило, что мне кажется, будто кто-нибудь непременно заметит мое смятение.

Арианелл ненадолго исчезает, а вскоре возвращается с миской уже остывшей овсянки, виновато извиняясь, что не успела подать ее горячей. Остальные, судя по всему, поели еще несколько часов назад. Пока я медленно ем, внимательно прислушиваюсь к разговору, постепенно восстанавливая в голове всю картину. Сегодня ночью, под открытым небом, Гетин будет играть на арфе, а Бриок исполнит Балладу, читая слова со свитков. Если все пройдет так, как они рассчитывают, звезды просто… вернутся.

— У меня только один вопрос, — говорю я, когда они заканчивают объяснять свой замысел. — Как мы помешаем Ордену завладеть звездами, когда они вернутся?

— Мы уничтожим арфу, — без колебаний отвечает Риан.

Я ошеломленно смотрю на нее и медленно откидываюсь на спинку стула.

— Что? Нельзя этого делать.

— Мы обязаны. — Ее пальцы крепче сжимают край стола. — С помощью Баллады арфа способна вернуть звезды, но она также может направлять их магию и подчинять ее чужой воле. Если она попадет в руки Ордена, последствия будут слишком опасны. Как только церемония завершится, мы бросим ее в Ядовитое море, где никто и никогда не сможет ее отыскать.

Сердце начинает колотиться все быстрее. Мне совсем не нравится то, что я слышу. Все внутри меня противится этой мысли, повинуясь инстинкту, который я не в силах объяснить. Все мое существо протестует против этого. Арфа слишком важна, чтобы просто взять и уничтожить ее. Если она исчезнет… я не знаю, что именно произойдет, но почему-то уверена, что это обернется чем-то ужасным.

Я крепче прижимаю ладони к столешнице.

— Если арфа связывает нас со звездами, мне кажется, уничтожать ее нельзя.

Риан медленно кивает.

— Я понимаю, что тебя тревожит. Поверь, я и сама долго об этом думала. Но мы годами исследовали эти гробницы и тайники, и все, что нам удалось узнать, указывает лишь на один выход. Уничтожение арфы не лишит нас магии и не разорвет нашу связь со звездами. Оно лишь не позволит никому подчинить эту силу своей воле.

Я вижу, что решение уже принято и переубедить ее невозможно. Они приняли меня в свой круг, готовы выслушать мое мнение, но самые важные решения принимают без моего участия. У них есть собственные цели, собственный путь, и мне в нем пока нет места.

Я стараюсь не принимать это слишком близко к сердцу. В конце концов, здесь я чужая. И все же хотя бы раз в жизни мне хочется хоть для кого-нибудь значить больше.

Когда разговор подходит к концу, Риан предлагает показать мне их новый дом. На дальнем севере королевства, на вершине высокого утеса, возвышается огромная цитадель. Высокие зубчатые стены широким кольцом опоясывают крепость, а между ними с яростным воем гуляет ветер. Риан показывает на каменную лестницу, вырубленную прямо в скале и ведущую в долину. Если не считать обнаруженного ими туннеля, это единственный путь, по которому можно попасть в крепость или выбраться наружу, и потому цитадель кажется почти неприступной.

На площади внизу люди, закутавшись в меха, украшают деревянные постройки лентами и лозами. Когда-то здесь располагались мастерские кузнецов, сокольничих и тележников, обеспечивавших жизнь замка всем необходимым. Кто-то раздобыл садовые ножницы и уже срезает густо разросшиеся сорняки, заполонившие двор за долгие месяцы запустения. К наступлению темноты здесь все будет готово к самому грандиозному празднику, какого эти стены не видели уже многие десятилетия.

Вдоль задних утесов земля резко обрывается к каменистому берегу, где волны, вздымаясь одна за другой, с оглушительным грохотом разбиваются о скалы, превращаясь в белую пену. На выступе, нависающем над бурлящим морем, стоит арфа. Толстые канаты туго оплетают ее корпус и закреплены на вбитых в землю крюках, чтобы яростный ветер не смог сорвать инструмент и сбросить его вниз. Даже отсюда, со стен крепости, ее гул отдается у меня в костях.

— Ты тоже это чувствуешь? — спрашивает Риан, стоящая рядом со мной и плотнее натягивая меховой капюшон, чтобы укрыться от ветра.

— Как можно этого не чувствовать? — Я снова перевожу взгляд на арфу. — До сих пор не понимаю, как им удалось дотащить ее сюда, поднять по этой бесконечной лестнице и при этом самим не сойти с ума.

— По лестнице они поднимали ее уже не одни, — отвечает она. — Стоило им показаться, как им навстречу сразу бросился с десяток наших. Мы сменяли друг друга, пока не подняли арфу наверх. Здесь мы всегда помогаем друг другу. — Она поворачивается ко мне, и суровые черты ее лица заметно смягчаются. — Теперь ты тоже одна из нас. Не думай, что я просто отмахнулась от твоих слов. Я понимаю, чем мы рискуем, но другого выхода у нас нет.

Со вздохом я опираюсь локтями на зубец крепостной стены.

— Ты когда-нибудь думала о том, чтобы… отказаться от всего этого? От Баллады, возвращения звезд, от всей этой затеи? Мы все равно не вернем себе магию, зато нам не придется жить в страхе, что Орден станет еще сильнее.

Ее челюсть едва заметно напрягается, пока ветер выбивает из-под капюшона рыжие пряди.

— Думала. И знаешь, к какому выводу я пришла?

Я молча киваю.

— У Ордена и без того слишком много власти. Этот мир должен измениться до основания, иначе все останется как прежде. Чтобы пересечь пропасть, кто-то должен первым решиться на прыжок. — В ее глазах вспыхивает решимость. — Такие люди никогда добровольно не отказываются от власти. Если мы хотим обрести свободу, нам придется найти в себе смелость и вырвать ее у них из рук.

Ветер со