Марена и Кощей - AlanaDargo

Кощей расплылся в хищной улыбке и закашлялся.

— Справедливо.

— А теперь станешь меня спасать? После того какой неблагодарной я оказалась.

Кощей странно усмехнулся:

— Да… Я не планирую тебя терять.

— Рано или поздно я умру, — серьезно ответила Марена. — А ты будешь жить. Не наигрался еще в любовь к своей игрушке?

Кощей нахмурился и промолчал.

Марена попыталась подняться. Но боль стрельнула в лодыжку; она заскрипела зубами.

— Больно?

— Нет, приятно… Обожаю, когда у меня кости сломаны!

— У тебя что открылось второе дыхание, чтобы огрызаться со мной?

— Ну если мы застряли в этой ледяной ловушке, и будем умирать мучительно и голодной смертью, я хотя бы выскажу тебе все, что думаю.

Кощей усмехнулся, стянул с себя плащ и укутал её.

Марена понимала, что ей должно быть холодно, потому не особо возражала. Да и вообще он каменный. Не замерзнет.

Даже если бы и замерз… Черт с ним! Пусть мерзнет! Спасал он ее! А кто его просил? Кто?!

Она ощутила его холодное прикосновение, и раздраженно дернулась.

Опять руки распускает!

Кощей неожиданно вытащил из ворота рубахи цепь и расстегнул ее. Когда его руки снова коснулись ее — они были теплыми.

— Что это? — удивилась она. — Эта цепь… зачем ты ее снял? И твои руки… теплые, как у смертного.

— Ты не заслужила так много доверия.

— Но ты же снял ее при мне, — усмехнулась она, не упуская возможности поддразнить его.

Он наклонился ближе, его взгляд стал серьезнее.

— Это лишь из-за того, что я испытываю к тебе… А не из-за того какая ты есть.

— Любишь что ли? — она фыркнула. — Ну, спасибо… А вместо букетов ты подаришь мне голову Ярослава? Зачем мне такая любовь?

Кощей схватил ее за подбородок и развернул к себе:

— Противишься, не хочешь?

— Да какая дура хочет такого счастья? Ты вот хорошим притворяешься, а внутри гниль и зло.

— Я не притворяюсь… Я хочу, чтобы ты была рядом! Если для этого надо будет кого-то убить… я убью. А если спасти… я спасу.

Марена вздохнула. Невозможная реальность.

— Ваше бессмертие, а если я захочу уйти?

— Если ты уйдешь, мне станет нечем дышать. Я не позволю этому случиться.

Марена почувствовала, как внутри нее зарождается буря и смятения — он сумасшедший! Это что угодно, но не любовь!

«Но что он испытывает ко мне?»

Она взглянула на свое тело, окутанное плащом.

Может, это все, что ему нужно?

А что нужно ей? Игра в месть так утомляет… Если бы он мог ее отпустить, ей не понадобилось бы кольцо! Просто забыть, купить наконец-то корову, маленькую избушку, и найти себе глупого и красивого жениха. Если бы он только мог ее отпустить…

— Ваше бессмертие, — позвала она сухим и ломким голосом, высвобождая руку из-под плаща.

Кощей повернулся к ней.

Марена скинула плащ и опустила ворот рубахи, обнажая плечи.

— Ты что решила замёрзнуть?

— Вы же меня согреете?

— Вот прям здесь? На дне ледяного ущелья! Если ты так отчаялась, что думаешь будто, мы не выберемся, это не так. Сибур уже ушел за помощью.

— Тогда нам нужно торопиться, — Марена толкнула Кощея в снег и скользнула на него сверху.

В ущелье гулял ледяной ветер. Холодный, кусающий, жгучий, как пламя в горне кузнеца. Кощей упал на плащ, глядел в бездонные, синие глаза и не находил больше причин, почему этого делать не следует.

На самом деле, причин было море, но она могла к ним прислушаться.

Он запустил пальцы в ее волосы, как и мечтал в тот первый день, утопить руки в этой густой черноте. Путался в них пальцами, тянул пряди…

Смять, забрать, сокрушить, овладеть.

Двинул коленями, на которых она сидела, заставляя развести бедра… Еще шире…

Заставляя ощутить ее насколько она уже доступна. Насколько она уже желает быть доступной.

Марена охнула от неожиданности. Он тяжело задышал от наливающейся тяжести и нетерпения. Жажда близости обожгла его внутренности, как спазм.

Хочу! Всю…

Марена сидела на нем, казалось, уже испуганная своим предложением, и оттого еще более желанная.

Он дернул ворот рубахи, обнажив ее тяжелые груди. Одежда скрывала множество ее достоинств. Марена не попыталась прикрыться, лишь блеснули яростью ее глаза.

Какая прекрасная картина! Ее стоит рассмотреть в мельчайших деталях. Тело, точно отлитое из серебра и мрамора.

Она идеальна… и только его.

Он накрыл ее груди руками, сжимая в ладонях их тяжесть и жар.

Ох, этот недовольно сжатый рот… и взгляд полный смятения.

Он коснулся ее пухлых, сочных губ, желая видеть ее покорность. И бунт!

«Смотри так, словно хочешь испепелить меня заживо, но будь моей!»

— Открой…

И она приоткрыла рот.

— Шире…

Марена свела брови, но подчинилась. Он ощутил горячую влагу ее рта, коснулся кончика языка, гладких зубов, белых как жемчужины. Потом спустился рукой по шее, оставляя влажный след ее слюны, задел сосок, который тут же затвердел, как бусинка. Ее кожа покрылась мурашками, очередной порыв ветра едва не опрокинул их.

Кощей захохотал.

Пятушка был прав… нежнее, надо было быть нежнее…

Безумный смех сворачивал его внутренности.

— Тебе не холодно, безумная женщина?

— Нет… — ответила она. — Я же говорила, что мороз меня не пугает.

— Ты странная женщина, даже для ведьмы… Ниже. Я хочу твою грудь.

Марена склонилась над ним — груди качнулись, волосы упали ему на лицо. Коснулся кончиком языка другого соска, и заметил, как она дёрнулась. Еще раз коснулся… Ее недовольно сжатые губы приоткрылись, красные, точно налитые кровью, выпустив вздох.

Нежнее, нежнее… кажется, это работает.

— Сегодня вы прям не торопитесь, ваше бессмертие, — заметила она.

— Тебе это нравится.

Марене недовольно засопела, и он накрыл жадными губами ее сосок, чтобы терзать и ласкать его языком. Она сжала его плечи пальцами, грудь тяжело вздымалась.

Человек в черном победит в этой сказке. Прямо сейчас возьмет свою добычу в этом глубоком ущелье, заставляя ее умолять о большем.

Он ощущал запах влажного жара…

И ликовал.

«Ярослав ты проиграл! Ох, как жаль, что ты не можешь этого увидеть! Но я непременно расскажу тебя, как она стонала… »

Ее руки соскользнули с его плеч.

Марена упиралась ладонями в снег, прогнувшись в пояснице. Сгорая под напором его губ.

А потом оказалась под ним…

Так доступна, так желанна. Его