Марена и Кощей - AlanaDargo

добыча, его победа в этой снежной пещере. Он снял кафтан. Марена покорно лежала с расстегнутым воротом и распущенными волосами, и разгоряченно дышала. Пламя зарождалось между их телами среди снега и льда, пламя, готовое сокрушить обоих.

Он опустился на нее, тяжелый и горячий. Почувствовал ее ледяные пальцы на своей спине, и не смог сдержать смех.

На щеке — ее дыхание. Марена задыхается, дышит ему в ухо нетерпеливым жаром. Целует в шею, уголок рта, губы. Он отвечает. Поцелуй жадный — один на двоих, до искусанных губ и стонов. Она хватает его за волосы. Тянет.

— Моя безумная ведьма…

Она кусала его за ключицу, за плечо. И он уже не в силах это терпеть, схватил ее за бедра, потащил в разные стороны, коснулся напряженной промежностью между ними.

Горячо. Она его хочет.

Терпение иссякло у обоих. Он задрал ее юбку, она распустила шнуровку на его штанах, путаясь в завязках. Раздраженно шипела и ругалась.

— Терпение, моя безумная ведьма. Ох, черт… Марена… — выдохнул он и наполнил ее лоно своим нетерпеливым желанием. Не сразу понял, что ее тело было нетронуто — взял грубо, и лишь на миг остановился. Они вздохнули одновременно и удивленно, глядя друг другу в глаза. И он снова начинал двигаться.

Плевать.

Она стонет. Ей хорошо.

С груб срывается едва удивленное:

— Ты же была замужем?

Марена лишь пожала плечами.

А он продолжал двигаться. В ней и самой столько желания, она так податливо влажная и горячая, что он мог и не заметить ее нетронутости.

— Мне так показалось…

Кощей рассмеялся. Еще и девственна! Это забавно! Черт, это так забавно!

Он брал отданное, не сдерживаясь, сжигая ее и себя.

Леденёной ветер налетал на них порывами. Задирал ее подол, обнажая голые ноги. Кощей между ее бедер был нетерпелив до грубости. Ветер подхватывал ее стоны и крики. Их тела бились друг о друга. Он ничего не видел, ветер и пот выжигали глаза. Запах ее кожи и волос врывался в голове гулким шумом. А потом она застонала и выгнулась под ним.

Кощей засмеялся.

Он продолжал и продолжал наслаждаться своей победой, ее растерзанным и покорным телом под собой, а потом и сам ощутил волну дрожи и освобождения, что вонзилась в его спину, и он излился в ее лоно горячими волнами.

Кощей едва успел слезть с Марены и отряхнуть ее подол, как ему уже хотелось повторить.

Он снова потянулся к ее уже запахнутому вороту, как услышал шаги и голоса, и едва успел натянуть штаны на голую задницу.

На краю ущелья возник Пятушка и Сибур. Обветренный и раскрасневшийся от мороза слуга выглядел встревоженным.

— Ваше бессмертие, — произнес он, скидывая веревки Кощею и Марене, — выбирайтесь. У меня очень плохие вести.

— Что такое? — спросил Кощей, обвязывая талию Марены веревкой.

— Гордей Грозный погиб.

ГЛАВА 31.

Всю длинную зимнюю ночь горели погребальные костры. Красные всполохи ложились на угрюмые лица собравшихся. Когда Марена и Кощей вернулись, люди уже не оплакивали погибших — сухие глаза, сухие сведенные в судороге рты. Эта ночь запомнится им надолго. Давно смерть не приходила в Навийград, как пожар, обжигая всех, кто не успел укрыться вовремя.

Чудовище успели залить царский двор кровью, прежде чем темная рать Кощея вступила в битву.

А потом так же быстро отступили, оставляя растерзанные тела, которые после превратятся в сухие записи под пером писаря.

— Как погиб царь? — первым делом спросил Кощей своего слугу. — Разве я не приказал охранять царскую семью!

В тереме Кощея слуги жарко натопили печь, Марену переодели в сухое, и она никуда не уходила. Присела на подлокотник трона, задумчиво перебирая темные волосы Кощея. Не сказать, что Кощей был к этому готов. Вздрогнул, чуть приоткрыл губы, словно намереваясь сказать что-то, потом закрыл, и взглянул на Пятушку.

Тот лишь округлил глаза и пожал плечами.

С ущелья она не обронила и двух слов, зато вела себя на диво странно, точно ласковая, домашняя кошечка.

Пятушка отчаялся понимать замыслы этой девицы, и заговорил:

— Ваше бессмертие, в том нет нашей вины! Государя и его жену спешно отвели в убежище под землей. Я лично сопровождал их. В терем Василисы попасть не могли. Я забрался в ее покои через крышу, но ее уже там не было! Пока одни витязи искали царевну, другие охраняли убежище. Царь переживал за дочь. Царица его всячески успокаивала. Мы оставили их вдвоем буквально, что на пару вздохов. И царица тут как закричала… Когда витязи ворвались Гордей Грозный был мертв. Упал с лестницы и сломал шею. Царица сказала, что он напился и хотел сам лично идти за дочерью.

— Напился? Так быстро? — Кощей вздохнул. — Я так понимаю, если Марена жива, значит и царевна жива.

Пятушка кивнул.

— Говорит, что ее спас какой-то кот. Мы нашли ее в погребах. Сейчас он убита горем. Заперлась в тереме и рыдает.

— А что царица? — поинтересовался Кощей. — Тоже рыдает?

— Мужественно и стойко несет горе в своем сердце.

— Ну еще бы… Однако ее судьба сейчас очень размыта. Ей осталось лишь уповать на благородство будущего царя.

Марена наконец-то ожила, выпутала пальцы из темных прядей.

— Что с ней будет? — спросила она.

— Все зависит от воли Ярослава, — сказал Кощей. — Ярослав, должно быть, уже спешно скачет назад, чтобы объявить себя государем своих владений.

— Твоих владений, — поправила она.

Кощей усмехнулся и взял ее за руки.

— Что ты снова задумала, моя безумная ведьма? Я слишком долго жил, чтобы поверить в твою внезапную любовь, после наших жарких объятий посреди зимы.

Пятушка тихонько закашлял, но Марена тоже не обратила на него внимания: — Я дала тебе, то, что ты хотел, и гораздо больше, чем было нужно, ваше бессмертие. Может теперь ты меня отпустишь?

Кощей, что до этого улыбался, лишь кончиками губ, обнажил зубы в оскале.

— Ах, вот оно что! Ты такая смирная и ласковая, потому что ждешь моего решения? Хочешь уйти? И куда ты пойдешь?

— Достаточно далеко от Навийграда. Найду деревню, что нуждается в знахарке, где никто меня не знает.

— Бросишь меня после всего, что между нами случилось?

— А что между нами случилось? — с кривой улыбкой спросила она.

— Разве у тебя нет простого слова для нас?

— Нет… Надеюсь