Марена и Кощей - AlanaDargo

полумраке. В далекий мир, через Янтарный мост, ему собрали еду, оружие, принесли его лучшие доспехи, здесь же положили — труп царского коня, с перерезанной шеей.

Витязь, охранявший место, как гора, прегродил путь, и, когда Марена попыталась подойти ближе, сказал:

— Назад! — прорычал он. — Кто ты такая, чтобы входить в погребальный зал?

Из недр явился старик, Федор Смутьянович, с изможденным лицом и внимательными глазами, полными презрения.

— Что ты здесь делаешь? — его голос звучал подобно трескающемуся льду. — Ошиблась дверью, может, в терем Кощея шла?

Марена посмотрела ему в глаза.

— Я главная знахарка и пришла выяснить, какова истинная причина смерти государя. Вы уверены в том, что царь действительно упал сам?

Лекарь вскинул на нее рассерженный взгляд:

— Чем я, по-твоему, здесь занимаюсь, девица? Что ж такое дело не проверил? Учить она меня пришла! Подстилка Кощеевская… Кто тебя главной знахаркой назначил? Государь наш. Вон он лежит — мертвый. Больно помогла ему твоя ворожба?

— Что ты выяснил? — Марена не собиралась все это выслушивать.

— Тебе что ли я сказать должен?

— А почему нет? Может ты кого-то покрываешь?

— За такие слова можно и на виселицу попасть! Но ты, кажется, решила, что Кощей оберегает тебя от смерти. Ведешь себя тут, словно сама царицей стала.

Марена сделала шаг вперёд, упирая руки в бока. Отступать назад она не собиралась.

— Да, Кощей меня бережет и балует! Вот пойду к Кощею, и меня все равно допустят к царю. Но тебе решать, как это произойдет: с последствиями для тебя или без.

Вольный тон и прямота её слов, казалось, пробились за высокомерие Федора. Он замялся, и его лицо постепенно смягчилось.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Иди и смотри.

Он поднял угрюмый взгляд на витязей, и повел её к постаменту.

Марена склонилась над телом царя, её сердце стучало в унисон с ладонями, которые дрожали от напряжения. Смерть витала в воздухе, дразнила ее пальцы.

Марена заглянула в безмятежное лицо царя, что оставил все заботы за порогом. Теперь других пусть заботит жизнь. Он ушел и смерть приняла его, как и всех однажды.

Она осторожно прикоснулась к покрывалу, и вдруг низко склонилась к губам государя, понюхала.

Федор возмущённо вскрикнул.

— Ты, должно быть, сошла с ума! — произнес он злым шепотом. — Чего удумала?

— Не пахнет! — сказала Марена.

Федор переменился в лице. А Марена, не объясняя ничего, поспешно направилась к выходу.

— Государыня в трауре, — сказала пожилая женщина, встретив Марену у дверей.

И ей пришлось покинуть терем царевны.

Пускай! Не вечно же ей сидеть за закрытыми дверями! Скоро вернется Ярослав, и тогда…

«А что тогда? Нужно ли мне все это? Что я получу для себя, если разворошу осиное гнездо?»

Марена вышла на улицу. Ночной мороз холодил щеки. У неё в голове мелькали мысли — упрямые и громкие.

Зачем царица себя так подставила? Ярослав ведь любил дядю. И едва ли простит его смерть.

Только зачем ей самой в это впутываться Марена едва ли понимала.

Ей нужна всего лишь книга, чтобы помочь Василисе. Все остальное не так уже важно. Кто убил царя и зачем? Какая разница?

Ее личные проблемы заполнили голову, как пчелиный рой. Она так и не достала кольцо! А если расскажет Ярославу о царице… То, как быть с кольцом? Как она вытащит без нее Змея?

Марена вздрогнула, думая об этом.

Ах, если бы Кощей ее просто отпустил… Освобождать подобную тварь, не кажется хорошей идеей! Но как ей спастись? Как освободиться от его душного внимания?

И как-то нужно усыпить бдительность Кощея.

Бросать в глаза Кощею ненависть, а прятать любовь… Любопытно. С этого может что-то и получится.

***

Солнце, по-зимнему яркое и слепящее золотом, горело над последним лежбищем царя. Под телом, укутанным в золотой лен, лежали дубовые поленья. У подножия холма собрались почти все жители Навийграда: мужчины и женщины, старики и дети, знать и простые люди. Марена и Кощей стояли чуть в стороне. Ей не хотелось приходить, но она надеялась увидеть царицу или Елисея.

Елисей пришел, бросал на Василису щенячьи взгляды, но не приближался. А вот царицы до сих пор не было… Почему она не пришла? Бросать вызов знати сейчас — не в ее интересах!

Неужели царицу заподозрили?

Василиса неожиданно сжала руку Марены.

«Ну, что я ее нянька что ли?»

А потом Марена вспомнила себя на дне ущелья, как искала руку во тьме, и крепко стиснула пальцы царевны в ответ. Да, никто не должен быть один в такие времена.

Жрецы несли на холм зажженные факелы, где уже стояла женщина в белом — длинные волосы, измазанные известью, казались седыми. Она подняла руки к небу, словно искала поддержки у старых богов, и взмолилась:

— Марена, владычица зимних ветров, в этот час, когда сердца полны противоречий, мы призываем Тебя, чтобы Ты свидетельствовала, как покидает этот мир наш государь.

Сердце Марены задрожало, но не от страха — от какого-то неясного чувства величия. Она ловила каждое слово, ощущая, как внутри нее что-то разгорается, как в тот день, когда Кощей напоил ее своей кровью.

По лицу Василисы бежали слезы, но голову она держала приподнятой.

— Пусть огонь, что вспыхнет, очистит нашу землю, сожжет все тени, что держат душу в мире земном, и в взоре Твоем мы найдем прощение и радость в скорби. Ты, царица смерти и холода, дай нам силу вынести этот час, — продолжала женщина.

Жрецы опускались на колени перед своей «богиней», их головы склонялись, а Кощей сжимал губы. Все казалось таким правильным и неизбежным, но Марена едва дышала от нарастающего волнения.

— В объятиях Твоих, О, Марена, научимся любить жизнь, покуда она дана нам. Пусть огонь станет символом новой жизни, как Твой холод — символом смерти. Сними пелену с наших глаз, и дай нам силы идти вперед без упрека, принимая Твое величие.

Позабытое чувство шептало в ее душе, но память оставалась туманной. Она больше не могла стоять в тени; жертва и величие, смерть и жизнь пробуждали в ней нечто древнее, похороненное столетиями воспоминаний ложных жизней.

Холод заполнил её нутро, и в этот момент она шагнула вперед, к жаркому огню, к телу царя… Как зима уступает весне, как ночь сменяется утром… Она подняла руки, чтобы забрать его тело, когда услышала вскрик и точно очнулась ото