Марена и Кощей - AlanaDargo

Малюта Скуров и витязи вели царицу к костру. Простоволосую, со связанными за спиной руками, в одной лишь рубахе на голое тело.

«Неужели они прознали про ее проступки?»

Марена повернулась к Кощею:

— Что происходит?

— Давняя традиция… А ты не знала? Жену сжигают вместе с мужем на погребальном костре.

Марена охнула, повернулась к Василисе:

— Разве вы не остановите это безумство, государыня?

Царевна повернула к Марене бледное лицо, с выжжеными от боли глазами.

— Она была там, когда он умер. Я хочу, чтобы она сгорела на костре вместе с моим отцом.

В голове Марены разгоралась паника. Книга! Смогу ли я ее потом забрать? А главное, понять суть ритуала или проклятья без царицы? Мы слишком тесно связаны с царевной, и я должна позаботиться о том, чтобы ее роды прошли без вреда для ее тела! Но если Людмила сейчас сгорит, как я сама во всем разберусь?

— Ваше бессмертие, — Марена обратилась к Кощею, — Ярослав еще не приехал. Нельзя решать судьбу царицы без его воли.

Кощей хмыкнул:

— Какой простой способ от нее избавиться? Думаешь, я стану вмешиваться?

Между тем царицу усадили на дрова, рядом с тушей убитой лошади. Один из жрецов вынул кинжал и протянул Малюте. Царица не дрожала, не просила помощи, маленькая и гордая, смотрела на людей с презрением.

— Стойте! — голос Ярослава клином врезался в толпу, разгоняя людей.

Сердце Марены пропустило удар, она жадным взглядом нашла его в толпе.

Как же она соскучилась! Живой! Вернулся!

Он въехал в толпу на лошади, за ним ехал Добрыня. Оба выглядели худыми, обветренными до сухой кожи, в латы въелись разводы черной крови.

— Как вы смеете, что-то делать без моего приказа! Жертвоприношения не будет!

Толпа замерла, послышались шепотки.

— Я не позволю убить царицу! — раздался его голос, мощный и уверенный. — Старые порядки пережили себя! Отпустите ее!

Малюта вернул кинжал жрецу, и все расступились, открыв Ярославу путь к костру.

На мгновение наступила тишина, каждый ожидал, что произойдет дальше. Лицо Василисы темнело от злости, пальцы больно сдавливали руку Марены. Кощей недобро хмурился.

— Он либо дурак, либо я чего-то не знаю! — сказал он.

Ярослав остановился у костра — его глаза полны решимости. Толпа замерла, уставившись на него, смесь удивления и непонимания отражалась на лицах.

— Неужели вы все забыли, что значит быть людьми? — крикнул он.

— Государь не может пройти через мост без своей жены! — напомнил старый жрец.

— Я знаю, как важна жизнь — даже если эта жизнь принадлежит богам! — Ярослав посмотрел на жреца. — Мой дядя был мудрым и сильным человеком…

Марена улыбнулась. Он сам-то верит?

— … и он сможет войти в загробный мир без юной царицы, потому что идет к той, что ушла намного раньше, к его любимой женщине, что подарила ему прекрасную дочь. В загробном мире, моему дяде не нужна другая женщина. Мы все видели, как он страдал, потеряв ее.

В толпе закивали. Кощей недобро ухмыльнулся и крикнул:

— Ты только взошел на трон, но уже бросаешь вызов старым богам? Не заиграйся, Ярослав!

Ярослав повернул коня к Кощею, восседая, он был выше и смотрел с высока.

— Я изменю старые порядки. Если надо…

— Бросая вызов богам, ты бросаешь его мне, мальчишка.

— Твое величие будет непоколебимо, если сегодня мы сожжем на костре шестнадцатилетнюю вдову?

Кощея засмеялся, но кивнул.

— Будь по-твоему. Уж очень славно ты поешь сегодня, юный царь.

Ярослав едва взглянул на Марену, но обратил взор к своей сестре:

— Я призываю вас всех вспомнить, каково это — быть частью народа! Быть живыми людьми, а не зверями!

Василиса опустила взгляд, молчала.

Жрецы были возмущены, но едва ли могли перечить, когда сам Кощей одобрил приказ Ярослава.

Марена смотрела, как Ярослав помог царице спуститься на землю, скинул свой плащ на ее плечи.

«Ах, если бы ты знал, что она готовит!»

Марена вздохнула. Слишком добрый… Как бы ему самому не стать добычей ее коварства? Но Марене царица нужна была живой… Пока живой…

Солнце освещало холм ярким, холодным светом, и бросало на Марену тень от деревьев. Жрецы подошли к погребальному костру, окружили его.

Женщина в белом подняла факел, и запалила дрова.

Пламя вспыхнуло ярко, с удушающим треском, охватив древесину. Тучи серого дыма закрутились, словно душа возносилась к небу.

Марена ощутила, как в её сердце поднимается тревога, когда пламя огненным языком слизнуло края золотого льна.

Ярослав стоял по ту сторону огня. Он выглядел уставшим и потерянным, но в его глазах горела поразительная нежность.

Их взгляды встретились, и время словно остановилось.

Между ними простиралась живая линия пламени, что вонзало в тело мертвеца голодные зубы.

Ярослав, будто околдованный, не отрывал взгляда от Марены. Кощей обнял ее за талию и молодой царь, встретился с ним взглядом, полным решимости.

— Идиот! — прорычал Кощей. — Лучше не провоцируй меня, а довольствуйся тем, что у тебя есть.

***

Лекари не справлялись с ранеными после налета тварей, и нашли Марену, что уже шла из царской горницы, где тщетно пыталась разговорить Елисея.

А был диалог таков:

— Я пришел, потому что моя жена соскучилась, но как вижу… Это была ложь, — он сидел по другую сторону стола, все такой же утонченный, элегантный, и внимательно смотрел на Марену. — Что ты хочешь знать, знахарка?

— О той болезни, что ты передал своему дитя, — Марена попыталась прощупать почву.

— У меня нет никакой болезни! — возмутился Елисей. — Какую болезнь может передать мужчина? Ребенок зарождается в женском чреве. Это всем ведомо.

— Твой ребенок болен, смертельно болен, потому твоя жена страдает, и не может жить без нашей связи… Все, что поддерживает в ней силы — моя жизнь. Но, скорее всего, государыня погибнет при родах. Мы погибнем с ней вместе.

Елисей слегка побледнел, заглянул в глаза Марены жадным, выпытывающим взглядом.

— Что ты хочешь от меня, знахарка?

— Я хочу узнать, как вылечить твое дитя, барин.

— Мне это неведомо.

— По любви дети так не хворают, любовь как щит для дитя в утробе, — сочиняла Марена. — А Василиса тебя любит… Даже мне врет, смотрит в глаза и врет, о том, как ты якобы не знал, что творишь, боярин. Значит ты ее не любишь?

— Вот что… — Елисей возмущенно