Игра в недоступность - Моника Мерфи

их вниз, а вместе с ними стаскивает по ногам и мои трусики. Останавливается лишь на мгновение – снять с меня черные шлепанцы. После этого легинсы отправляются на пол, а я оказываюсь абсолютно голой – как и сам Нокс.

– Ты чертовски красивая, – бормочет он. Взгляд его блуждает по моим ногам. Он проводит руками вверх, на мгновение замирает возле коленей, разводит их шире. Я, не дыша от предвкушения, жду, что же он будет делать дальше. Большие руки скользят вверх по моим бедрам, а взгляд Нока прикован к моей киске. Я кусаю губы, сердце бьется как барабан, эхом отдается в ушах.

– Взгляни на себя. – Он смотрит на меня, и в глазах его отражается такой голод, что я просто таю. – Ты уже такая мокрая.

Настолько, что просто стыдно, хотя он, кажется, совсем не против. Он кладет руку мне между ног, легонько потирает, и у меня дрожат бедра.

– Это все для меня? – спрашивает он, когда я ничего так и не говорю.

– Всегда только для тебя, – шепчу я. Он вдруг касается кончиками пальцев моего клитора, и с моих губ срывается резкий вздох.

Нокса мой ответ явно порадовал. Я вижу это по тому, как вспыхивают его глаза. Он с силой сжимает мою промежность, кладет большой палец мне на клитор.

– Как ты думаешь, сколько раз за ночь мне удастся заставить тебя кончить?

Каждый мой оргазм Нокс считает личным вызовом, и это всегда оборачивается мне на пользу.

– Один? – подначиваю я, изогнув бровь.

Он сильнее нажимает на мой клитор, пальцы погружаются в мое тело, самым собственническим образом касаются чувствительной плоти. Он так сжимает мою киску, будто имеет на нее единоличные права.

– Перестань.

В голосе его слышится такая досада, что я смеюсь, и он тут же вставляет два пальца. Я ахаю.

– Теперь не до смеха, да? – Он изгибает бровь и принимается орудовать пальцами. Толкается внутрь, потом вытаскивает их… вперед-назад, так приятно, так медленно. С каждым толчком я хнычу, кожа моя просто горит, а внутренние стенки сжимаются вокруг его пальцев, будто не хотят его отпускать. Я приподнимаю бедра, и с губ моих срывается стон, и тут… Нокс полностью останавливается.

– Ты так и не ответила мне, Джо-Джо.

– Я не смеюсь. – Сегодня он настроен гораздо серьезнее, и я не могу отрицать, что это…

Невероятно сексуально.

Он ухмыляется, а потом вжимается лицом прямо между моих грудей, вдыхает запах моего тела.

– Ты всегда чертовски приятно пахнешь. – Его пальцы снова начинают двигаться внутри меня в размеренном ритме: туда-сюда, и я, склонив голову, наблюдаю, как Нокс покрывает поцелуями мою грудь, а потом вбирает в рот один сосок.

Разомкнув губы, почти не дыша, я смотрю на него. Глаза его вспыхивают, когда он замечает мой пристальный взгляд и улыбается – а потом прикусывает мой сосок, тянет до тех пор, пока не становится больно. Ласкает его языком, будто извиняется.

То же самое он проделывает и со вторым соском – лижет и покусывает, и все это время в уверенном медленном темпе толкается в меня пальцами, сводя меня с ума. Я раскачиваюсь всем телом, насаживаюсь на его пальцы, растворяюсь в ощущениях, в похоти, сквозящей в его взгляде, в жаре его губ. Нокс скользит ниже, губы его касаются моего живота, и я уже готовлюсь к следующему прикосновению, готовлюсь ощутить его губы там, где бы мне больше всего этого хотелось.

Однако ему удается меня удивить.

– Перевернись. – Он вытаскивает пальцы, встает на колени и ждет, пока я перевернусь на живот. Как только я подчиняюсь, он командует. – На колени, детка.

Я мигом встаю на колени, опираюсь на локти. Во мне пружиной закручивается предвкушение. Руки Нокса легонько касаются моих бедер, потом скользят по заднице, встречаются посередине, между ягодицами. Мы и прежде поигрывали с этим местечком, но ни до чего серьезного не доходили.

– Продвинься вперед. – Он подталкивает меня под попу, и все мое тело меняет положение, а в следующую секунду его губы набрасываются на меня сзади.

– О боже, – сдавленно бормочу я. Он трахает меня языком, руки его блуждают по всей моей заднице, скользят к расщелине, большие пальцы оглаживают ягодицы, пока Нокс вылизывает мне киску. Вторая рука опускается мне на живот, крепко удерживает на месте, пока он лижет и сосет. Я вся извиваюсь под ним, то и дело толкаюсь назад – навстречу его лицу. Мне отчаянно хочется, чтобы он пососал мой клитор. Когда же Нокс наконец добирается до него, я будто перестаю себя контролировать.

Меня захлестывает оргазм, и я кричу, сотрясаясь в его объятиях, но Нокс не отпускает меня. Все те же два пальца, что так долго мучили меня, с силой толкаются в мою киску, а потом исчезают… и все повторяется. Нокс трахает меня пальцами до тех пор, пока я не забываю собственное имя, а еще он наблюдает за мной – и получает от этого удовольствие.

– Я заставлю тебя кончить снова, – рычит он, и я понимаю, что говорит он абсолютно серьезно. – И снова. – Он потирает заветное местечко в глубине моего тела, то самое, от прикосновения к которому я неизменно шагаю за грань, и у меня в горле зарождается низкий стон, живот поджимается.

Я чувствую приближение следующего оргазма, чувствую, как он подступает, и что есть силы насаживаюсь на пальцы Нокса, подаюсь ему навстречу, а когда он сгибает пальцы, у меня искры летят из глаз.

Второй оргазм накатывает подобно волне – не такой напряженный, как первый, но такой же приятный. Может, даже более приятный. Я вся дрожу, хватаю ртом воздух, задыхаюсь, а когда Нокс переворачивает меня на спину, подчиняюсь. Все мое тело расслаблено, объято истомой. Нокс тянется ко мне, обхватывает меня за затылок, прижимает к себе, а сам толкается бедрами вперед. Его член с легкостью входит в мое тело. Я обхватываю ногами его бедра, хватаюсь за него, а он так уверенно трахает меня и целует – снова и снова, и снова.

Во взгляде его читается незнакомое прежде чувство, и у меня щемит сердце. Я чувствую то же самое. С той же силой. Мне так дорог этот мужчина.

Я влюблена в него.

И, думаю, он тоже влюблен в меня.

Он не говорит этого вслух, но в этом и нет необходимости. Это чувствуется в том, как он меня обнимает. В том, как проявляет заботу. Как благоговейно касается меня, как смотрит на меня, как целует. Я никогда прежде не испытывала такой любви, и Нокс, думаю, тоже. Она пугает, накрывает с головой – но в