Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

На самом деле, он хотел ей сказать — просто оставь меня здесь, и сама иди зови помощь. Было бы проще.

Но сил не осталось даже на это. Язык не поворачивался, голос застревал в горле. Оставалось только бессильно думать: Ладно уж… Влюблённая женщина — существо безрассудное.

Ну, потащит — и пусть тащит. Благо, ткань у его одежды плотная, волочить по земле не так уж страшно.

— Господин? Барышня Мин?! — донёсся издалека голос. Это был Не Сю, наконец-то появившийся.

Цзи Боцзай с трудом выдохнул — облегчённо, почти с усмешкой. В следующую секунду перед глазами у него всё потемнело, и сознание провалилось в пустоту.

Глава 49. Он знает, что такое — быть униженным?

Сквозь клубящуюся белую мглу он видел сон.

Во сне он плыл в широкой и глубокой реке, полной злобных хищных пираний. Их было так много, и все они — с алыми глазами, с обнажёнными зубами — рвались к нему, истекая жаждой крови.

Единственным щитом ему служил плотный барьер из юаня, который он с трудом удерживал, обволакивая себя целиком, пока медленно, почти не ощущая прогресса, пытался подобраться к берегу.

Но, видимо, его сила была всё ещё слишком мала.

Барьер стремительно истончался, юань вытекала, словно вода сквозь решето. До берега оставалось ещё далеко, а щит уже лопался под напором — и первая рыба вцепилась зубами ему в руку.

Боль, резкая и настоящая, как будто не сон вовсе, полоснула от плеча до затылка, пробежала по позвоночнику, вонзилась в череп.

Он с яростью отшвырнул тварь, метнув её прочь, и снова, из последних сил, вызывал юань, вновь и вновь создавая новый щит.

Слишком слабо. Всё слишком слабо.

Потому что он — недостаточно силён. Потому что он — не может позволить себе слабость.

…

Между тем во внешнем дворе царил настоящий хаос.

Мощная, почти ощутимая черная юань, принявшая облик тёмного дракона, с яростным рёвом кружила над главным двором. От неё исходил такой шквал убийственной энергии, что слуги и служанки в панике разбегались по углам, прикрывая головы, будто от урагана. Даже тётушку Сюнь и Не Сю охватила тревога — оба бегали туда-сюда, теряя самообладание:

— Где же лекарь Янь?! — выкрикнули они, чуть ли не в один голос.

Один из младших слуг, которого послали за лекарем, вернулся в слезах:

— Я ходил! Я спросил! Лекарь Янь сейчас у да сы в внутреннем дворе пульс слушает… Сказали, вернётся только через час…

Час?! Да к тому времени, глядишь, весь двор в пепел обратится.

— Что же теперь делать? — прошептала тётушка Сюнь, обернувшись в отчаянии.

Но, взглянув на Мин И, она внезапно замерла.

Та не выглядела испуганной. На её лице — не паника, не растерянность, а… глубокая, напряжённая сосредоточенность. Брови были чуть сведены, как будто она о чём-то серьёзно задумалась.

— Ваш господин… — вдруг тихо произнесла Мин И. — Он раньше… не был ли кем-то… над кем издевались?

Слова повисли в воздухе.

Не Сю и тётушка Сюнь одновременно обернулись к ней, и в их взгляде промелькнула странная смесь растерянности и подозрения.

— Откуда… у вас такие мысли, барышня?

Мин И сразу поняла, что сказала лишнее. Потупила взгляд, сдержанно пояснила:

— Я… когда-то сама жила во внутреннем дворе, училась танцам. Бывали времена, когда… бывало, что и били, и на коленях часами стояла. Потом, когда болела — тяжело болела — всё это возвращалось. Даже во сне… руки сами начинали метаться в воздухе, будто я всё ещё отбиваюсь.

Услышав её слова, оба — и Не Сю, и тётушка Сюнь — слегка растерялись. В её логике было что-то… слишком правдоподобное. Настолько, что их прежняя настороженность вдруг обернулась в смущение.

— Не знали… что с вами, барышня, были такие тяжёлые времена, — пробормотала тётушка Сюнь.

— Да, — кивнула Мин И с легкой, сдержанной улыбкой. — Я из бедной семьи. То, что мне довелось пройти через унижения — ничего удивительного. Но ваш господин… с его положением, с его силой… Почему же с ним так?

Она говорила не в укор, не с вызовом — скорее с искренним изумлением, шепча как бы себе самой.

Не Сю взглянул на неё внимательнее. И впервые увидел — не хитрость, не притворную мягкость, а неподдельную тревогу. Заботу. Сердечную боль за другого человека.

Он поколебался — и, после короткой паузы, всё-таки заговорил:

— До прошлого турнира Собрания Цинъюнь, господин жил в рабском квартале. С самых ранних лет. В десять лет надзиратель заметил у него признаки юань… И чтобы выслужиться перед да сы, заставил его изучать боевые искусства высшего уровня.

Не Сю говорил спокойно, но взгляд его потемнел.

— У господина был дар, но тело ещё детское, хрупкое, сил не хватало. А техника была тяжелая, сложная. Не успевал овладевать формами — избивали. За каждую ошибку, за каждую недоделанную главу боевого свитка.

Он замолчал.

— Возможно, — добавил спустя мгновение, — поэтому, когда он теряет сознание… тело само выпускает столько юань. Чтобы защититься. Инстинкт.

Мин И замерла.

В её глазах промелькнула дрожь. Цвет кожи стал на тон бледнее, словно ударила простуда — или что-то ледяное коснулось сердца.

Раньше, когда она слышала, что он вырос в рабском квартале, то думала — ну, наверняка было тяжело, бедно, униженно. Но не… так. Не с побоями за каждую неудачу. Не с издевательствами, когда у тебя только-только пробуждается сила.

Это что же такое?.. Узнали, что у ребёнка редкий дар — и вместо того, чтобы растить, оберегать, обучать… его били?

Мин И крепко прикусила ноготь, пару раз прошлась взад-вперёд, не замечая, как в её походке появилась резкость, а между бровей — раздражение, почти гнев.

— А раньше… когда с ним случалось такое — вы что делали? — резко спросила она.

Тётушка Сюнь тяжело вздохнула и покачала головой:

— Господин нам никогда не показывал себя в таком состоянии. Всегда исчезал — и возвращался уже здоровым. Где лечился, как — мы не знали. Только в этот раз… вы, барышня, впервые принесли его обратно.

Сам лечился?.. Мин И нахмурилась ещё сильнее.

Она знала, что процесс самовосстановления с помощью юань страшно истощает. Особенно в таком состоянии. Можно сжечь меридианы, надорвать мышцы, утратить часть силы… Это не просто больно — это опасно.

Он и к себе беспощаден.

— Принесите мне таз с горячей водой, — тихо, но твёрдо сказала она. — Я зайду к нему.

Тётушка Сюнь вскрикнула, испугавшись:

— Барышня, нет! Нельзя! Сейчас он без сознания, и