Сера - Калли Харт

— Мы сегодня, возможно, столкнёмся с кучей стражей, а ты готов тратить свою магию на свежий наряд? Вау. — Он раздражающе постучал указательным пальцем по подбородку. — Я и не знал, что ты такой тщеславный. И это после того, как вчера ты отказался сделать себе загар.

Верхняя губа у меня дёрнулась, но я удержался, не показав зубы. Он был невыносим… но был прав. Я неохотно взял у него одежду.

— Ладно.

— Переоденься вон в той комнате. Мне не нужно видеть тебя наполовину голым после того, как ты вчера, видимо, отправился на секс-похождения, большое тебе спасибо. Не хватало еще увидеть…

Кэррион увидел моё лицо. И замолчал. Ухмыльнулся, словно знал, как близко только что подошёл к собственной гибели.

— Неважно, — сказал он. — Просто иди и переоденься. Я подожду здесь.

Я прошел мимо него и зашел в комнату, которая оказалась его спальней. По меркам здешних помещений она была небольшой, но уютной. У стены под окном стояла кровать, достаточно большая, чтобы уместить троих человек. На соседней стене стоял потертый комод, а на нём несколько аккуратно расставленных безделушек. На противоположной стене висело маленькое зеркало, окружённое листами бумаги, приколотыми к каменной кладке.

Я быстро переоделся, с удовлетворением отметив, что кровь Саэрис исцелила и зияющую рану на моей ноге, и другие мелкие укусы, покрывавшие тело. На секунду мне стало жаль Кэрриона. Должно быть, ему сейчас очень хреново, но я вспомнил, какой он зануда, и жалость испарилась.

Я уже направился к двери, держа в руках сложенные кожаные вещи, когда один из листов бумаги на стене привлёк моё внимание. Это был рисунок, его стиль напоминал то, как любила рисовать моя мать, когда я был ребёнком. С пожелтевшего листа на меня смотрела женщина, взгляд яркий и пронзительный. Высокие скулы, полные губы и лицо в форме сердца, которое всколыхнуло в глубине памяти вихрь забытых образов.

Амелия Дайантус.

Бывшая королева фей Ивелии.

Беликон нашёл её в банях на нижних уровнях Зимнего дворца. В руках у него был божественный меч её мужа Рюрика. С лезвия капала кровь. Королева взглянула на меч и поняла, что её муж мёртв.

Я видел, как она бежала по дворцу, её одежды развевались вокруг, будто крылья. Я не стал свидетелем того, как она передавала ребёнка моему отцу, шепча ему, чтобы он взял его, спрятал, защитил. Об этом мне позже рассказала мать, уже после того, как мы ночью бежали из дворца и укрылись на юге, в Калише.

Кэррион нарисовал свою мать с поразительной точностью. Образ его отца, приколотый рядом с Амелией, был менее точным. На бумаге была запечатлена только половина лица Рюрика Дайантуса, лишь один глаз выписан полностью. Но доброта старого короля ощущалась, знакомое тепло исходило из этого единственного глаза.

На других листах бумаги тоже были люди. Члены фей, которых я не знал. Женщины в броне ренегатов с луками за спиной. Мужчины с суровыми лицами, косы из длинных волос перекинуты через плечо, в руках мощные мечи, поднятые над головой. Люди, огненные духи, драконы и множество иных существ: всё исполнено с предельной точностью, куда ни глянь.

У окна стену покрывали пейзажи: заснеженные горы, ревущие реки, корабли в море, плывущие вдоль тропического побережья, удивительно похожего на Щит, цепь островов, охраняющих пляжи Лиссии. Здесь было всё. Осколки Ивелии, пойманные на бумаге, как насекомые в янтаре. Рисунков было так много, что они лежали слоями, один поверх другого, и ещё поверх. На всё это у Кэрриона ушло много времени. Годы.

Изображений его матери было больше остальных, хотя эти рисунки были менее точны. Её глаза были слегка слишком широко расставлены. Кончик носа чуть более вздёрнут. Она…

— Я знаю, о чём ты думаешь.

Я выдохнул, не отрывая взгляда от стены. Смотреть на Кэрриона не стал, хотя чувствовал, что он стоит в дверях позади меня.

— И о чём же? — спросил я.

— Ты думаешь, что я жалок. Зациклен. Думаешь, что я был идиотом, сидя здесь каждую ночь, перерисовывая всё это из книги, словно какой-то влюблённый придурок. Всё в порядке. Можешь сказать. У меня теперь очень толстая кожа. Это меня не волнует. Больше не волнует.

Медленно покачав головой, я оглядел рисунки, и взгляд остановился на удивительно точном изображении Зимнего дворца, Его парящие башни впивались в чистое ночное небо. И я не удержался, протянул руку и снял рисунок со стены.

— Совсем не это я думаю, — тихо сказал я.

Когда я повернулся к Кэрриону, в его глазах мелькнул оборонительный огонёк. Он всегда был таким простым. Таким невозмутимым перед лицом любого хаоса. Видел ли я его таким когда-нибудь? Застигнутым врасплох? Сбитым с толку? Если и да, я не помнил.

— Давай, — холодно произнёс он, жестом указав на стену. — Скажи, что ты видишь, когда смотришь на всё это.

Я думал, долго, серьёзно, глядя на его рисунок Зимнего дворца. На вершинах башен он нарисовал развёрнутые знамёна, колышущиеся на ветру. Не знамёна Де Барра. Знамёна Дайантусов.

— Я вижу мужчину, который тоскует по месту и народу, которых никогда не знал, — просто сказал я. — И всё.

Я протянул ему рисунок, проходя мимо и покидая его комнату.

— Тебе стоит сохранить это, Кэррион, — сказала я ему. — Возьми это с собой домой.

ГЛАВА 22 – Звездочет

САЭРИС

Они были здесь.

Две проколовшие кожу раны на внутренней стороне моего левого бедра.

Хижина была настоящей.

Я не помнила, как покинула сон. Помнила, как ела рагу, как ещё немного разговаривала с Кингфишером и как свернулась клубком в пледах у камина вместе с Ониксом. Потом всё стало расплывчатым. Кингфишер сказал, что выйдет наружу, принесёт ещё дров для огня. Он открыл дверь, шагнул в ночь и…

Ах.

Вот тогда это и случилось. Он переступил порог хижины и всё погрузилось во мрак. Я проснулась на полу, лежащая на ворохе подушек, накрытая одеялом, которого точно не было, когда я ложилась спать. Тело приятно ныло после ночных приключений, и я обнаружила два маленьких следа на внутренней стороне бедра. Наполовину зажившие, но абсолютно настоящие.

Было ещё рано… или поздно, смотря с какой стороны взглянуть. Ставни были закрыты, чтобы не пустить тусклый дневной