5 Братьев - Пенелопа Дуглас

было проявлением лени. Вещи, лишенные гордости. Такие как... кофемашины Keurig. Или карточки постоянного клиента, или рестораны, где картофельные чипсы считаются приемлемым гарниром.

Мои родители никогда этого не понимали. Почему я хотел заглянуть за край могилы деда, чтобы посмотреть, как земля сыплется на его гроб. Почему в двенадцать лет я угнал машину, чтобы выехать навстречу урагану, обрушившемуся на побережье. Почему мне нравилась размазанная помада, разбитые колени, растрепанные утренние волосы и жжение стертых губ после ночи, когда мной пользовались. Всё это было так красиво.

Красота есть даже в осознании того, что моя мать жалела, что вообще родила меня. В осознании того, что какая-то часть ее считала, что ей следовало остановиться на Айроне. Есть красота в том, что она стала началом для Трейса, Лив и меня, а мы, в свою очередь, стали ее концом.

Мир полон красивых вещей, но почти никто этого не видит.

Никто, кроме Крисджен Конрой.

Она — одно из самых красивых созданий, что я когда-либо встречал. Красота в движении. Во всём, что она делает.

Она нетороплива, обдуманна в своих движениях. Изящна.

Мне нравятся выбившиеся пряди из ее хвостов и пучков. Ее кроссовки на босу ногу. То, какие у нее добрые глаза, и как она смотрит на тебя так, словно ты — единственный человек, которого она только и ждала увидеть. Я люблю то, как она вприпрыжку преодолевает последние пару шагов к столешнице или холодильнику, как пританцовывает на кухне, когда думает, что одна, и то, как она откусывает виноградину за несколько раз. Она всегда наслаждается моментом, и я представляю, что она была бы так же счастлива на заправке, как и в замке.

Она влюблена в жизнь.

И именно поэтому я презираю ее. Она может быть тем, на что я могу только смотреть. Она — кислород, которым дышат другие. Я никогда не буду так же красив.

Я толкаю девушку в своей кровати.

— Эй, — рявкаю я, натягивая джинсы и срывая полотенце с бедер.

Она шевелится, а вторая, на кровати Айрона слева от меня, стонет во сне.

— Вставайте, — говорю я им.

Застегиваю ремень и беру полотенце, растирая им голову, чтобы высушить волосы.

— Тизз, — я снова ее трясу.

Это не ее настоящее имя, но мы все так ее зовем с самого детства.

— Что? — бормочет она, переворачиваясь.

— Выметайся из моей кровати, — я бросаю полотенце. — Обе, выметайтесь.

Уже, блядь, одиннадцать часов.

Брюнетка на кровати Айрона садится; ее глаза всё еще полузакрыты, пока она прижимает подушку к своему голому телу и шарит вокруг в поисках одежды. Тизз скидывает мои одеяла и сгребает свои вещи с моего пола.

— Мудак.

Да, да. До следующего раза, пока ты не напьешься и не захочешь потрахаться.

Она одевается и распахивает мою дверь с такой силой, что ручка врезается в стену. Обе вываливаются в коридор, с волосами на лице и засосами друг друга на шеях; выглядят красиво, но пока не особо глубоко. Это пройдет примерно через полчаса, когда они будут рыдать в душе, осознавая свою ответственность и ненавидя себя за то, что никто, кроме них самих, не заставлял их делать со мной в моей комнате прошлой ночью.

Я снова напьюсь еще до того, как накроет моя собственная ненависть к себе. Блядь, как же я ненавижу секс.

Открыв свой ящик, я вижу, что он пуст, и лезу в один из ящиков Айрона, находя чистую черную футболку без рукавов с вырезами по бокам. Натянув ее, я выхожу из комнаты, но как только ступаю в коридор, слышу шум внизу и замечаю Крисджен, которая проносится мимо меня с корзинкой для пикника. Мне требуется секунда, но я узнаю ее — она наша. Я и не знал, что она у нас еще осталась. Должно быть, она нашла ее на чердаке.

— Что происходит?

Она поворачивает голову, ее лицо сияет, но она не останавливается.

— Можешь помочь?

— С чем?

Я смотрю, как она сбегает по лестнице, а затем мимо меня проносится Трейс, держа старый кулер Yeti, о существовании которого я тоже уже забыл.

— Сорок первый ежегодный «Баг Джем»! — отвечает он за нее.

— Что?

— Ты знаешь, о чем он, — кричит Крисджен. — Вы нужны мне все. Будет весело. Пошли!

Я спускаюсь за ними; жар в груди расширяется, но нарастающий гнев тоже согревает живот. Я даже не хочу себя останавливать.

— Мне плевать на оленьи игры Сент-Кармен, — рычу я, огибая кованые перила.

Арми набивает рюкзак вещами Декса, закидывая туда солнцезащитный крем и подгузники. Его сын сидит на диване, засовывает руку в чашку, а затем запихивает в рот маленькие крекеры.

— Какого черта она делает в нашем доме? — рявкаю я.

Никто мне не отвечает. Трейс перебирает ключи, решая, какой пикап взять. Его бейсболка надета задом наперед, сальные волосы зализаны под нее.

Крисджен складывает плед для пикника.

Арми оборачивается, выгибая бровь.

— Дай нам передохнуть, а? Хоть раз? Звучит весело. Отличный отдых от одного и того же дерьма, которым мы занимаемся каждый день.

— Как и Крисджен Конрой? — огрызаюсь я, переводя взгляд на девчонку, которая возомнила, будто живет здесь. — Следующим трахаешь меня, милочка?

— Если хочешь, — щебечет она, ничуть не смутившись. — Мне даже интересно, придется ли мне симулировать оргазм. И заметишь ли ты это.

Трейс не выдерживает; глубокий смех вырывается из его груди. Он не смеет смотреть на меня.

— Здесь дети, — осаживает нас Арми, но я направляюсь на кухню, сажусь на корточки и открываю нижний шкафчик. На трезвую голову я это не вынесу.

Но заглянув внутрь, вижу, что шкафчик пуст. Все бутылки исчезли.

Я вскакиваю, глядя на них поверх столешницы.

— Где выпивка?

— Я ее вылила, — отвечает Крисджен.

Я с размаху захлопываю дверцы шкафчика и фокусируюсь на Арми.

— Либо она, либо я? — цежу я сквозь зубы, возвращаясь в гостиную. — Я больше не собираюсь жить в этом дерьме, — я поворачиваюсь к ней. — Да кем ты себя возомнила?

Бегает тут, сует нос в наши дела, как какая-то самопровозглашенная матриарх.

— Просто останься дома, — говорит мне Арми. — Остынь.

Но Крисджен вмешивается:

— Он едет с нами.

— Пошла ты, шлюха! — ору я. Что она себе позволяет?

Арми хватает меня за ворот футболки и толкает, но я выкручиваюсь, отбиваю его руки и толкаю его в грудь.

Обхватив меня за шею сзади, он резко разворачивает меня, но я успеваю схватить его в ответ; я тяну его за собой, и мы врезаемся в столик в прихожей. Вещи с грохотом летят на пол, Декс заливается