5 Братьев - Пенелопа Дуглас

— Ты продолжаешь, блядь, обрюхачивать ее! — орет Мейкон, пока наш отец держит его за воротник у стены. — Просто оставь ее в покое!

— Прекрати! — умоляет его отец. — Прекрати!

Он трясет Мейкона, но мой брат почти такого же роста, как отец. Папа не причиняет ему боли, но они часто дерутся, и Мейкон испортил стол. Он валяется перевернутым на кухне.

Он качает головой, пока папа пытается его удержать.

— Нас слишком много, — говорит ему Мейкон. Он плачет.

Арми берет Трейса на руки. Он пытается держать его одной рукой, а другой берет меня за руку, но я вырываюсь.

— Я ненавижу это место, — кричит Мейкон. — Ненавижу видеть ее такой! Почему ты не можешь оставить ее в покое?

Отец просто стоит; его черные волосы поседели на висках. Я смотрю на прорехи в клетчатой рубашке, повязанной вокруг его талии.

Мейкон любит маму больше, чем папу. Он всегда на него злится.

Потолок скрипит — мама в своей комнате. Она часто там бывает. Одна. Часто.

— Она не может выносить еще одного ребенка, — выдавливает Мейкон.

Они с отцом смотрят друг на друга, но папа ничего не говорит. Он выходит через заднюю дверь; сетчатая дверь со стуком захлопывается за ним.

Снова взглянув на Мейкона, я вижу мокрые пятна на его футболке, и он вытирает лицо насухо. Он не смотрит на нас, просто выбегает через входную дверь.

— Даллас, пошли, — слышу я голос Арми.

Но вместо того, чтобы пойти за ним, я подхожу к окну в столовой и выбираюсь в то крыло дома, которое когда-то здесь было. Из земли всё еще торчат большие колонны, и повсюду куча досок. Айрон сидит на платформе, прибитой к старым стропилам; папа построил ее для старших мальчиков, и только им разрешается туда забираться. Но иногда он позволяет мне залезть к нему. Айрону шесть.

Солнце светит сквозь щели, и я стою под домиком на дереве, разглядывая его. Он лежит, закинув руки за голову. Где-то играет музыка. Здесь хорошо пахнет. Цветами.

Я уже собираюсь крикнуть ему, чтобы он помог мне забраться, но передумываю. Не хочу, чтобы он двигался. Приятно смотреть на него снизу вверх. Я люблю Айрона. Он со мной добр.

Она не может выносить еще одного ребенка.

Я тереблю пальцы, переводя взгляд с дома на стропила. Не знаю, куда мне пойти.

В горле першит. Хочется плакать.

Пока я торчу там, солнце садится.

А потом... кто-то подхватывает меня на руки. Я подлетаю в воздух, переворачиваюсь, и вот я уже на спине у Мейкона, крепко держась за него, пока он забирается в домик на дереве. Я улыбаюсь ощущению в животе; мне внезапно становится лучше.

Мы садимся на площадку. Следом забирается Арми с пакетом. Айрон вскакивает, увидев нас, и Арми достает мороженое, стаканчики, ложки и шоколадный сироп. Я беру бутылку, потому что могу налить сам.

— Мама в порядке? — Айрон смотрит на Мейкона.

— Мама в порядке, — бормочет он, раскладывая мороженое по кружкам. — Трейс уже в кровати. Мороженое на ужин.

Мы все получаем свои кружки, и я выдавливаю сироп в свою. Много-много сиропа.

— Перестань орать на папу, — шепчет Арми Мейкону.

— Да пошел он.

Мейкон не смотрит на него, но смотрит на меня, и мне становится страшно. Но потом он протягивает свою кружку, и я улыбаюсь, выдавливая сироп в нее так сильно, как только могу.

Он слегка улыбается мне, и от этого мне становится хорошо. Мне нравится, когда он так делает.

Арми делает глоток из одной из папиных бутылок, но Мейкон забирает ее и допивает до конца. Арми не злится, потому что Мейкон страшнее папы.

В том воспоминании моя мама была беременна Лив. Позже я понял, что на самом деле произошло в тот день. До меня наконец дошло, почему между Мейконом и Арми была разница в несколько лет, и почти пять лет между Арми и Айроном, но так мало времени между мной и Трейсом, и Трейсом и Лив. Невежественная попытка моего отца дать матери повод жить обернулась бременем, которое сделало всё только хуже.

Вспоминать события детства во взрослом возрасте — это совершенно новый опыт. То, что Мейкону в тот день было всего тринадцать, но я видел в нем мужчину, когда всё это происходило. Я боялся и уважал его больше, чем обоих своих родителей, потому что он был сильнее их. Скала. Неизменная константа.

И то, насколько невероятным он был в таком возрасте, раз обратил отца в бегство из собственного дома. То, что часто именно он следил за тем, чтобы мы купались и чистили зубы, чтобы у нас была чистая посуда и чистые простыни. Папа много работал, а мама просто...

Изолировалась от всех, сказала Крисджен.

Перепады настроения.

Потеря аппетита.

Бессонница.

Это происходило постепенно и незаметно. Ее отдаление от нас. Прятки за закрытыми дверями. Только Мейкон мог предвидеть, чем это в конечном итоге обернется.

А теперь только Крисджен заметила то, что мы все не могли разглядеть, потому что были слишком близко.

Я делаю шаг к двери, но замечаю куртку, перекинутую через стул Лив у стола. Старая кожаная мотоциклетная куртка; Мейкон вырос из нее еще в старших классах, а Лив нашла ее годы спустя. Я перекатываю мягкую, гладкую кожу между пальцами. Потертые ребристые накладки на локтях и плечах. На воротнике-стойке не хватает пуговицы. Он часто ее носил. На байке. Без шлема. Потому что бессмысленная игра со смертью вполне могла стоить ощущения ветра в лицо.

Я бросаю ее обратно на стул, иду в свою комнату и раздвигаю вешалки. Роюсь в глубине в поисках одежды Айрона и достаю его точно такую же куртку. Натягиваю ее, завязываю шнурки на ботинках и беру бумажник.

Спускаюсь по лестнице в гараж, снимая ключи Айрона с кольца на стене.

— Я хочу, чтобы ты поехал с нами, — слышу я голос Арми.

Я бросаю взгляд в ту сторону и вижу Мейкона под капотом машины; Трейс, Крисджен и Арми стоят вокруг него.

— Без Айрона Йегеры выглядят слабее, — добавляет Трейс. — Ты единственный, кого они боятся больше, чем его.

Мейкон молчит. А я-то гадал, как они собираются заставить его поехать с ними повеселиться.

— Пожалуйста? — просит Арми; его тон легкий, несмотря на их вчерашнюю драку.

Я выкатываю байк Айрона, откидывая подножку, пока Крисджен наносит солнцезащитный крем на нос и щеки.

— Не знаю, почему вы все думаете, что он боится поехать, — щебечет она, разглядывая свое отражение в колпаке от колеса, висящем на стене. —