Остров порока и теней - Кери Лейк

Мягкая чёрная земля и корни, торчащие из почвы, делают прогулку босиком крайне неприятной.

Заметив впереди движение, я щурюсь и различаю женскую фигуру, распростёртую на земле, машущую мне рукой.

— Помогите! Пожалуйста!

.

Сумасшедшая уборщица.

Опустив плечи, я опускаю своё нелепое оружие и тяжело шагаю через упавшие ветки, впивающиеся в ступни, обходя подозрительные участки, под которыми, я уверена, непременно пряталась бы, будь я змеёй.

Подойдя ближе, я оглядываю лес вокруг и осматриваю её на наличие явных ран.

— Что случилось?

— Я упала. Гналась за проклятым chaoui, что добрался до моих кур.

— Chaoui?

— Енот, — поясняет она.

Я киваю на её ногу.

Несмотря на душераздирающие крики о помощи, она не выглядит сломанной или вывернутой.

— Думаешь, сможешь встать?

Она протягивает мне руку.

— Не знаю. Поможешь?

Волоски на затылке встают дыбом — так всегда бывает, когда интуиция подаёт сигнал.

С заметной неохотой, которую она наверняка уловила, я всё же наклоняюсь.

В ту же секунду, как она хватает меня за руку, она резко дёргает меня к себе, поджимает ноги и вскакивает на колени.

— Он убийца! Этот человек уже убивал раньше, chère, и я говорю тебе — тебе небезопасно оставаться с ним. — нахмурившись, я вырываю руку и отступаю назад, но она бросается к моей ноге. — Я умоляю тебя. Пожалуйста. Я могу помочь тебе сбежать от него. Я могу отвезти тебя в безопасное место.

— Убери от меня свои грёбаные руки, пока я не отделила твою кисть от руки.

Словно снова придя в себя, она отпускает меня и опускает взгляд.

— Я не пытаюсь тебя напугать. Я просто не хочу, чтобы тебе причинили боль.

Неделю назад эта женщина сбежала от меня так, будто я была демоном, пришедшим пожрать её душу, а теперь вдруг начала обо мне заботиться?

Не верю.

Снова окинув взглядом деревья вокруг, я держу вилку перед собой, медленно отступая.

— У этого человека была сестра, которая пропала. Была здесь в один день, исчезла на следующий. Спроси его о ней. Спроси, что с ней случилось.

Сестра?

Я не видела ни единого доказательства, что у него вообще есть сестра.

— Пообещай мне кое-что, — говорит она, поднимаясь на ноги. — Пообещай, что не скажешь ему, что я тебе это рассказала. Не говори, что я с тобой говорила. Несколько ночей назад он пришёл к моему дому и тоже угрожал убить меня, если я ещё раз появлюсь на его территории. И он это сделает. Он убьёт меня.

Ледяное онемение медленно расползается по коже, пока я продолжаю пятиться.

Ветка ударяет меня по икре, и я спотыкаюсь назад, едва удержавшись.

Вот уж была бы ирония судьбы — заколоть саму себя грёбаной вилкой и сдохнуть здесь.

— Пожалуйста, никому ни слова, chère. Я боюсь, что он разозлится и придёт за мной.

— Не скажу, — бормочу я в замешательстве, резко разворачиваюсь на пятках и бегу обратно сквозь заросли к лодке.

Старые доски скрипят под ногами, пока я мчусь по причалу и взлетаю по ступенькам к двери.

Прохладный воздух внутри касается кожи, вызывая озноб и мурашки.

Боже, эта женщина пугает меня до чёртиков, но что, если она говорит правду? Что, если всё это время он просто играл мной? Что, если у него на меня какие-то отвратительные планы?

Мысли вихрем крутятся в голове, пока я мечусь по кухне.

Мне нужно убраться с этой лодки. Находиться так далеко, в месте, которое я не узнаю и не смогла бы отметить на карте даже под угрозой смерти, спустя целую неделю становится по-настоящему жутко.

Никакой связи. Ни души вокруг. Только безумная старая женщина. Это буквально какой-то кошмар из сказок братьев Гримм.

Должен же быть способ вернуться в город без этой гигантской плавучей махины, которой я понятия не имею, как управлять. Или где он вообще хранит ключи.

Сегодня. Сегодня вечером я спрошу его о своём грузовике. Придумаю повод выбраться в город. А потом исчезну.

Потому что на данном этапе я уже не понимаю, кому вообще можно доверять.

Можно, конечно, возразить, что он не стал бы вкладывать столько усилий в мою трезвость, если бы собирался причинить мне вред, но тогда зачем такая крайняя изоляция от всего мира?

Очевидный ответ, конечно, в том, что он не хочет, чтобы его сомнительные друзья знали, где он живёт.

Но это не объясняет, почему он держит меня здесь уже неделю.

Даже если допустить, что он действительно добрый самаритянин, почему он до сих пор не высадил меня где-нибудь у дороги с пакетом заботы и сердечным au revoir?

Почему держать меня запертой на лодке посреди чёрт знает где?

Мне нужно найти телефон.

Наверняка у такого мутного отмывателя денег где-нибудь припрятан одноразовый мобильник, как у всех подозрительных типов в фильмах.

Кто-то должен знать, где я нахожусь.

Потому что если, хотя бы в малейшей степени, эта сумасшедшая старуха права насчёт его сестры, он может избавиться от меня так же легко, как, судя по всему, избавляется от зубной щётки каждые полгода.

И никто даже не узнает, что я была здесь.

Кроме той безумной старухи.

А что, если кто-то посмотрит на неё так же, как я всего несколько минут назад? Не поверив ни единому слову.

Тогда я наверняка исчезну, став не более чем призраком.

Эта мысль оседает ещё глубже в мозгу, и новый прилив адреналина заставляет руки дрожать, а пульс — бешено колотиться.

Я пересекаю лодку и направляюсь в заднюю комнату, где спрятала номер телефона Бри.

Дыхание становится поверхностным.

Воздух густеет. Слишком густой. Остановившись, я закрываю глаза.

Дыши. Просто дыши. Думай.

Пока я роюсь в поисках бумажки, которую она вручила мне ещё в поместье Шарпантье, пальцы задевают карточку.

Я вытаскиваю её и понимаю, что это та самая из конверта.

Имя адвоката из Чикаго на одной стороне. Номер телефона, написанный от руки, на другой. Может быть, кто-то, кого знал мой отец? Может быть, кто-то, кто сможет помочь?

Мои мысли возвращаются к шерифу, и странное чувство неприятно шевелится в животе.

Мой отец никогда не доверял властям. Я помню.

Бабуля Дэй всегда называла его параноиком. Возможно, именно поэтому я и сама всегда чувствовала себя рядом с ними неуютно.

Я прячу карточку в карман вместе с помятой бумажкой, которую наконец