Отвергнутая на Земле избранная в космосе - Таруна Поддубная

Нет, — сказал Валериан так спокойно, будто речь шла не о женщине, вокруг которой уже успели устроить катастрофу, а о том, кому из нас первым идти спать. — И тебе, Урих, я не советую даже пытаться.

— Почему? — спросил я, хотя прекрасно понимал, что сейчас мне ответят что-то очень раздражающее.

— Потому что ты - идиот, — без малейшего колебания ответил вампир. — Такие вещи женщинам говорить нельзя. Ни в коем случае. Истерики ее нам сейчас еще не хватало. Я конечно понимаю, что ты от женщин постоянно прячешься на корабле. Но, думаю, хоть банальное представление имеешь, не считая семьи, в которой ты родился.

Я уже открыл рот, но Раэль опередил меня с такой скоростью, будто только и ждал, когда лорд скажет именно это.

— Ты ошибаешься, — произнес он хрипло, но твердо. — Ты судишь по вашим женщинам, по тем, с кем ты привык иметь дело, а Ольга - другая.

Валериан чуть приподнял бровь, и это было едва ли не более оскорбительным жестом, чем если бы он просто фыркнул вслух:

— Правда?

— Да, правда, — отрезал Раэль, и в его голосе звучало уже не раздражение, а то тяжелое, упрямое спокойствие, с которым мужчина говорит о том, что видел своими глазами и не намерен ни смягчать, ни приукрашивать. — Она эмоциональнее, осторожнее, местами мягче, чем наши женщины, но при этом она сильнее, чем тебе сейчас кажется. Она бросилась спасать незнакомого мальчика, когда никто не понимал, что вообще происходило. Она сама пошла на станцию искать Ксилу и помогать раненым. Она держалась рядом с профессиональными, тренированными бойцами и ни разу не устроила истерику, не хлопнулась в обморок, не начала требовать к себе особого отношения и не просила поблажек. Если ты собираешься решать за нее, что она выдержит, а что нет, то сначала хотя бы честно признай, что видел ее и знаешь о ней слишком мало.

После этих слов на мостике стало опять тихо. Не потому, что сказать было нечего, а потому, что Раэль, черт бы его побрал, был прав настолько неприятно, что даже спорить с ним вампиру сразу было неинтересно.

Валериан некоторое время смотрел на него, и в этом взгляде было сразу слишком много всего: усталость, раздражение, привычка контролировать, да и что-то более личное, что он, как всегда, старательно не собирался нам раскрывать.

— Возможно, ты и прав, — произнес он наконец, и я едва удержался, чтобы не посмотреть на Раэля с сочувствием: если древний вампир признавал чью-то правоту таким тоном, это означало, что сейчас непременно должна была последовать вторая половина мысли, которая испортит всем настроение. — Но это не меняет главного. Пока Ольге ничего говорить не стоит. Сначала Ксила должна прийти в себя, восстановиться и проверить некоторые особенности организма Ольги. Только потом мы будем решать, сколько именно правды ей можно выдавать и в каком виде.

Я коротко кивнул.

На самом деле, спорить с этим уже не хотелось. Не потому, что я вдруг проникся вампирской мудростью, а потому, что слишком ясно видел Ольгу в этой моей, между прочим, каюте: уставшую до изнеможения, с чашкой кофе в руках, на пределе сил, но все еще собранную. Вывалить на нее прямо сейчас всю эту историю о мертвой древней расе, остановке времени, экспериментах и тех, кто, возможно, охотился именно за ней, означало не проявить уважение, а просто добавить к ее усталости еще один удар.

— Хорошо, — сказал я. — С этим я согласен. Но меня по-прежнему больше всего интересует другое: откуда вообще взялись нужные гены, препараты и все остальное, если речь идет о том, что умерло очень и очень давно? За такое время даже мертвых тканей не останется, а технологий, которые есть у нас сейчас, тогда просто не существовало. Так как это вообще возможно?

Раэль провел ладонью по лицу, как будто попытался согнать с него усталость вместе с синяком и кровью, а потом медленно произнес:

— А если кто-то все-таки выжил? Не могли же все представители расы собраться в одном месте и умереть одновременно. И ты сам говорил, что между вампирами и ними хоть и редко, но все же создавались пары. Значит, кто-то из айшари мог уцелеть. Кто-то, кого не было на той планете.

Валериан покачал головой:

— По нашим данным, когда произошел взрыв, была только одна такая пара. И как только погибла планета, та пара тоже погибла. Мы это знаем достаточно точно.

— Достаточно точно — это все еще не абсолютно, — пробормотал я.

— В данном случае - почти абсолютно, — холодно возразил лорд. — Настолько, насколько вообще можно быть уверенным в событиях такой давности.

Раэль какое-то время молчал, глядя в одну точку так, словно пытался собрать из слишком неприятных обломков хоть что-то цельное, а потом медленно поднял голову.

— Тогда, может быть, эксперимент все-таки удался, — сказал он. — Просто - не раньше и не на тех, погибших. Если мы не ошибаемся, Ольга выжила либо потому, что она женщина с неизвестной планеты, либо просто потому, что она женщина. Ведь найденные мертвые тела были мужскими. Может быть, именно поэтому до нее эксперимент и не удавался.

И вот тут даже мне стало не по себе сильнее, чем минутой раньше, потому что эта мысль была омерзительно логичной. Валериан не отмахнулся. Не высмеял. Даже не скривился.

— Возможно, — сказал он после короткой паузы. — Сейчас это все еще рано утверждать. Но и такую версию я пока не исключаю.

На этих словах его браслет вспыхнул входящим вызовом. Он принял соединение сразу, и над панелью поднялась голограмма капитана одного из кораблей Содружества. Лицо у того было серым от усталости, но голос звучал собранно, а значит, дело шло не о формальности:

— Милорд, первый корабль прибыл. Мы ждем вас.

— Сейчас буду, — ответил Валериан без лишних слов и оборвал связь.

После этого он поднялся из кресла уже тверже, чем несколько минут назад, хотя я все равно видел, что переброска сюда далась ему куда труднее, чем он пытался нам показать. Он поправил манжету, бросил быстрый взгляд на схему станции и только потом посмотрел на нас обоих.

— Я сообщу вам позже, как мы будем действовать дальше, — сказал он.

— По какому именно вопросу? — уточнил я, потому что в нашем прекрасном положении слово «дальше» охватывало примерно