Отвергнутая на Земле избранная в космосе - Таруна Поддубная

— Нет, Раэль, — перебила я его мягко, но твердо. — Я не прошу сделать из меня бойца за три часа. Я прошу перестать считать, что лучше мне оставаться совсем беспомощной. Это не одно и то же.

Мой дракон нахмурился. Я видела, что в нем боролись сразу несколько реакций: желание меня защитить, мужская уверенность, что это - только его задача, раздражение от самой мысли, что я могла полезть в эту сферу еще глубже, и понимание, что, после всего случившегося, запретами меня уже было не остановить.

К моему удивлению, именно Урих встал на мою сторону.

— Вообще-то она права, — произнес он спокойно. — Умение хотя бы не умереть в первые три секунды - очень полезный навык для любого разумного существа, особенно если вокруг него по какой-то причине начали взрывать станции. И, если уж совсем откровенно, до особых распоряжений нам все равно сейчас особенно нечем заняться.

Я повернула голову к нему и поймала тот самый взгляд, после которого внутри сразу все стало ясно. До особых распоряжений, значит, им особенно было заняться нечем. Конечно. Настолько нечем, что один уже мысленно разбирал по частям всю доступную информацию и собирался лезть проверять архивы, базы, старые контакты и любые следы тай’анри, до которых дотянется. А второй, видимо, прекрасно понимал, что получил почти официальный повод побыть со своей женой наедине и при этом сделать вид, будто все - исключительно ради ее безопасности.

Они оба не собирались сидеть смирно.

И, что хуже всего, я была не уверена, что меня это хоть сколько-нибудь удивляло.

— Прекрасно, — сказала я, переводя взгляд с одного на другого. — То есть до распоряжений вы, как я понимаю, собираетесь быть удивительно законопослушными и безропотно ничего не делать?

Урих усмехнулся одним уголком рта:

— Я собираюсь проверять информацию. Это интеллектуальная деятельность будет местами очень незаконной. Устроим Лорду очередной неофициальный бунт.

— А я, — произнес Раэль уже чуть спокойнее, будто сам смирился с тем, что спор проигран, — покажу тебе, как хотя бы не подставиться под первый удар и что делать, если кто-то подходит слишком близко. Но только самое базовое. И только если ты будешь слушать меня с первого раза.

— Слушать я умею, — ответила я.

— Это ты сейчас очень смело, но все же врешь, — сухо заметил Урих.

Я бросила на него взгляд, но спорить не стала, потому что, к сожалению, момент для этого выпал слишком неподходящий.

Урих отталкнулся от стола, на который до этого опирался, и пошел к двери. Уже у самого выхода он обернулся, скользнул по нам обоим тем слишком понимающим взглядом, от которого захотелось кинуть в него чем-нибудь тяжелым, и произнес почти лениво:

— Постарайтесь хотя бы не разнести мне каюту. После сегодняшнего дня у меня и без того крайне тяжелые отношения с собственным кораблем.

— Урих, — предупреждающе сказал Раэль.

— Что? — тот пожал плечами с почти невинным видом. — Я - исключительно о мебели.

Он вышел, и дверь за ним мягко закрылась.

Я еще несколько секунд смотрела в ту сторону, где он только что стоял, а потом медленно перевела взгляд на Раэля. В каюте сразу стало как-то слишком тихо. Кажется, Урих ушел не просто так. И, судя по тому, как спокойно он это сделал, такой план у него был с самого начала.

Глава 70

Урих ушел, будто просто решил дать нам с Раэлем обсудить что-то важное без лишних ушей, но я слишком хорошо уже научилась различать его настроение, чтобы не заметить: сделал он это нарочно, оставив других разбираться с тем, что сам уже давно понял. Дверь каюты мягко закрылась за его спиной, и в комнате атмосфера сразу изменилась.

Теперь мы с Раэлем остались вдвоем.

Он постоял у двери еще несколько секунд, будто сам не до конца верил, что Урих действительно ушел, потом медленно повернулся ко мне, и я впервые за весь этот день посмотрела на него не как на бойца, не как на мужчину, который прикрывал меня на станции и шел между мной и опасностью, а просто - как на мужчину, которому сейчас тоже было тяжело. Под глазом у него темнел синяк, губа - разбита, на скуле - тонкая царапина, которую он, кажется, вообще не заметил, в этих следах недавней драки слишком отчетливо проступала невысказанная правда: они с Урихом и Валерианом не просто поговорили. Из-за меня. Про меня. И в какой-то момент слов им, судя по всему, не хватило, чтобы выразить то, что было у них на уме.

— Ну что? — спросил Раэль наконец, и голос у него все еще был немного хриплый. — Теперь будешь на меня злиться?

— Пока не решила, смотря за что именно мне злиться, — ответила я честно.

Муж чуть усмехнулся, и тут же едва заметно поморщился, потому что разбитая губа напомнила о себе сразу.

— Справедливо. Но ты замужем за бойцом, поэтому привыкай, такая красота на моем лице - не редкое явление.

Я посмотрела на него еще несколько секунд, потом тихо сказала:

— Сядь. Ты выглядишь так, будто тебе не только Валериан захотел сказать что-то важное. А потом еще и вбить это самое важное поглубже.

Раэль не спорил. Подошел ближе и опустился на край дивана напротив моего кресла, но сел не расслабленно, а так, будто внутри у него до сих пор была натянута какая-то тугая, неотпускавшая струна. По тому, как он смотрел на меня, я поняла, что эта ситуация для него - не менее неловкая, чем для меня. Просто он, в отличие от меня, лучше умел держать лицо.

— Ты правда все слышала? — спросил он.

— Достаточно.

— Тогда, наверное, мне стоит начать с извинений.

— Наверное, — согласилась я. — Но сначала я хочу понять, за что именно ты собираешься извиняться. За то, что вы решили не говорить мне правду, или за то, что обсуждали мою возможную истинность с вампиром тайком, пока я «спала» в кресле?

Он опустил взгляд на свои руки, медленно сцепив их в замок:

— За оба пункта.

Я могла бы сейчас уцепиться за это, обидеться, сделать ему больнее, заставить еще раз вслух проговорить, что