Отвергнутая на Земле избранная в космосе - Таруна Поддубная

он не доверял мне настолько, чтобы сказать все сразу и в лицо, но вместо этого чувствовала только усталость. Слишком много всего произошло за один день, чтобы стоило тратить силы еще и на обиду.

— Хорошо, — сказала я после паузы. — Извинения принимаются вот такими странными. Но дальше так не будет, имей это в виду.

— Не будет, — ответил Раэль слишком быстро, и по этой быстроте я поняла, что он уже сам дошел до этого раньше меня.

Снова на несколько секунд повисла тишина, и я уже почти начала ненавидеть тишину, потому что сегодня она все время оказывалась не пустой, а набитой до отказа - страхом, недосказанностью, напряжением и взглядами, в которых было слишком много всего и сразу.

Раэль первым нарушил ее:

— Ты испугалась?

— Чего именно? — уточнила я. — Взрыва станции? Того, что меня кто-то пытается похитить? Того, что я могу быть частью вымершей расы, которая умела останавливать время? Или того, что древний вампир, возможно, считает меня своей истинной парой?

Муж посмотрел на меня внимательно, очень спокойно, и я уже видела, как тщательно он подбирал, что сказать дальше.

— Тогда я спрошу иначе, — произнес он. — Тебе страшно рядом со мной?

Я моргнула, потому что именно этого вопроса не ждала. Сначала даже не нашла, что ответить. Просто смотрела на него: на разбитую губу, на руки, на ту усталость, которую он привычно прятал за собранностью, и понила, что ответ у меня внутри давно уже был, просто я сама не хотела произносить его вслух.

— Нет, — ответила я тихо. — С тобой мне как раз не страшно.

Он выдохнул медленно, будто все это время не дышал - боялся услышать ответ, или это было слишком важно для него:

— Хорошо.

— Но это не значит, что я ничего не боюсь, — добавила я.

— Я знаю.

— Нет, не до конца, — я покачала головой. — Потому что я сама пока не до конца понимаю, чего именно боюсь сильнее. Не того, что за мной охотятся. Не того, что со мной сделали, тем более что сделанного уже не вернуть и, как оказалось, полностью тоже нельзя исправить, как бы не старались специалисты. Больше всего меня пугает, что я меняюсь слишком быстро. Что делаю то, чего раньше никогда бы не сделала. Что лезу туда, где должна была бы замереть от ужаса. И я не понимаю, где это еще я, а где уже последствия того, что во мне переделали, и куда делся весь тот ужас, который я испытывала при столкновении с неприятностями.

Раэль слушал очень внимательно и не перебивал, и именно поэтому я продолжила:

— Я рада, что пошла на станцию. Рада, что помогла вытащить Ксилу. Рада, что не осталась сидеть в безопасности и ждать, пока вы все сделаете. Но если смотреть на это честно, такое поведение - не в моем характере. По крайней мере - не в прежнем. И мне это не нравится...

Раэль медленно провел ладонью по затылку и потом ответил:.

— Может быть, ты не становишься кем-то другим... Может быть, ты просто перестаешь быть той, кому всегда было страшнее, чем надо.

— Это ты сейчас очень осторожно пытаешься сказать, что во мне пробудился характер после пережитого?

— Я пытаюсь сказать, что ты не сломалась, — сказал он тихо. — После всего, что с тобой сделали, после поступка твоего мужа в другом мире, после лаборатории Эвов, после станции, после всего этого ада ты не сломалась. И, может быть, именно это тебя так пугает, потому что раньше ты и сама привыкла думать о себе иначе.

Я посмотрела на Раэля и поняла, что эти слова били прямо туда, куда я сама до этого не решалась даже мысленно дотянуться. Может быть... Может быть, дело и правда было не только в экспериментах. Может быть, часть меня просто перестала прятаться за привычный страх.

— Знаешь, — произнесла я после паузы, — иногда ты умеешь говорить, как нормальный взрослый мужчина.

Он засмеялся, и от этого смеха в каюте стало как-то по домашнему уютно:

— А ты умеешь оскорблять с удивительной нежностью. Это тоже талант.

Я опустила взгляд, потом снова подняла его на мужа и поняла, что следующий вопрос мне придется задавать уже без шуток:

— Раэль… а ты сам как воспринимаешь наш брак?

Он явно не ждал этого вопроса так прямо. Это стало видно сразу. На лице мужа на миг появилась та самая открытая растерянность, которую сильные мужчины обычно ненавидят показывать, а потом она ушла, уступая место чему-то гораздо серьезнее:

— Ты хочешь честный ответ?

— Только такой. Другой я не потерплю.

Он подался вперед, локтями оперся на колени и некоторое время помолчал, будто подбирая правильную формулировку:

— Сначала это было - как удар под дых. Слишком быстро. Слишком неожиданно. Я не успел ни подготовиться, ни понять, что вообще чувствую. Было только одно: ты моя, и я никому тебя не отдам. А потом стало хуже.

— Хуже? — переспросила я.

— Да. Потому что к этому добавилось все остальное. Желание. Страх за тебя. Злость на весь мир. На себя. На тех, кто тебя тронул. И одновременно понимание, что ты не вещь, не награда и не существо, которое будет спокойно сидеть там, куда я его поставлю ради безопасности. Ты упрямая. С характером. И иногда от этого я хочу либо целовать тебя, либо запереть где-нибудь очень далеко от всех бед или отшлепать за твои поступки.

Я не удержалась от улыбки:

— Очень романтично.

— Ты сама просила честно.

— Это да.

Он тоже слегка улыбнулся, потом посмотрел на меня уже совсем иначе - как-то мягче, так, что у меня внутри все сразу начало опасно дрожать.

— А ты? — спросил он. — Как ты это воспринимаешь?

Я отвела взгляд не сразу, потому что правду здесь выдать было страшнее, чем хотелось бы.

— Пока как что-то, что случилось слишком быстро, — ответила я осторожно. — Но я не хочу от этого убегать. И не хочу делать вид, будто между нами ничего нет. Потому что - есть. Очень много. Иногда - даже слишком.

Его глаза заметно потемнели:.

— Слишком — это плохо?

— Это страшно, — честно ответила я. — Я ко всему этому не привыкну никак.

После этих слов