Отвергнутая на Земле избранная в космосе - Таруна Поддубная

Вот после этих слов я поняла, что настоящего спокойствия у меня уже, наверное, не будет еще очень долго. Потому что страшно было не только то, что со мной сделали. Страшнее было то, что это все еще продолжало происходить.

Глава 72

Сообщение от Раэля пришло, когда я все еще сидела возле Ксилы и пыталась уложить в голове то, что только что увидела на медицинских записях. Браслет едва заметно завибрировал, я машинально подняла руку и увидела короткую фразу: «Меня вызвал Лорд. Ухожу. Не переживай, это по поводу станции».

Не переживай!

Смешно. После всего, что произошло за эти сутки, это прозвучало почти как издевка, хотя я прекрасно понимала, что муж хотел меня успокоить, а не задеть. Я сжала губы, смахнула сообщение и подняла взгляд на Ксилу. Она лежала на высокой медкойке - бледная, еще очень слабая, но уже не такая пугающе прозрачная, как несколько часов назад, и именно это заставило меня вздохнуть чуть свободнее.

— Я очень рада, что с тобой все в порядке, — сказала я тихо и, поняв, что этого мало, повторила уже увереннее: — Правда рада. Когда я увидела тебя там, на станции, мне стало страшно так, что я даже думать нормально перестала. Ты же первая, считай, кого я увидела на этом корабле и с кем нормально поговорила.

Ксила посмотрела на меня долгим, внимательным взглядом, в котором усталость все еще мешалась с профессиональной собранностью, потом едва заметно улыбнулась.

— Мне уже сказали, что это именно ты меня нашла, — ответила она. — И что ты настояла на том, чтобы туда вообще пошли. Так что я, мои мужья и, думаю, те, кого вы успели заодно вытащить, этого не забудем. Мы перед тобой в долгу, Ольга.

Я покачала головой:

— Мне не нужен долг. У меня есть просьба.

Ксила чуть приподняла брови, и в ее лице сразу появилось то осторожное внимание, с которым медики и умные женщины вообще умеют слушать то, что говорится уже после самого важного разговора, когда собеседник наконец доходит до настоящей сути:

— Какая?

Я помедлила всего мгновение, потому что, если бы позволила себе подумать дольше, то, возможно, испугалась бы собственной просьбы сильнее, чем следовало.

— Пока никому не говори о том, что увидела во мне. И особенно – Лорду Валериану.

Несколько секунд Ксила просто смотрела на меня. Не осуждающе, не удивленно, а именно внимательно, будто оценивала не только саму просьбу, но и то, что за ней стояло: страх, недоверие, желание выиграть время или все вместе.

— Ты уверена? — спросила она наконец. — От Валериана почти невозможно что-то скрыть. Особенно если он уже сам подозревает, что дело куда серьезнее, чем ему хотелось бы.

Я невольно усмехнулась, хотя смеха во мне не было вовсе:

— Почему-то мне кажется, что ты как раз знаешь, как спрятать это от таких мужчин, как лорд. По крайней мере на какое-то время.

На этот раз Ксила улыбнулась уже заметнее и, несмотря на слабость, в этой улыбке мелькнуло что-то очень веселое и очень женское.

— Вот сейчас мне хочется спросить, откуда в тебе такая трогательная вера именно в мои способности по сокрытию информации от самоуверенных и властных мужчин, — сказала она. — Но, пожалуй, я оставлю это без подробного разбора. Хорошо. Я пока ничего не скажу. Не потому, что это хорошая идея, а потому, что ты имеешь право хотя бы на короткую передышку прежде, чем вокруг тебя снова начнут принимать решения. А Лорд - как комета, которая сносит все на своем пути, особенно если ему кто-то очень и очень нужен.

— Спасибо.

— Не благодари раньше времени, — тихо ответила Ксила. — Если ситуация начнет ухудшаться, я все равно скажу. Даже если ты обидишься.

— Это наверное будет честно, но пока давай придержим эту информацию, — признала я.

Мы помолчали. Потом я все-таки наклонилась ближе и осторожно коснулась ее руки:

— Выздоравливай быстрее.

— Очень постараюсь, — ответила Ксила. — И постарайся до этого времени не влезть еще в одну катастрофу. У меня, знаешь ли, сегодня уже был перебор по рыжим пациенткам с дурной склонностью к героизму!

Я фыркнула, попрощалась с ней и вышла из медблока.

В коридоре оказалось неожиданно тихо. Где-то дальше проходили члены корабля, передавались сообщения по внутренней связи, работали аварийные бригады, медики, техники, службы станции и кораблей, но на этом участке как будто образовался небольшой островок спокойствия, и именно в нем меня наконец накрыли мысли, от которых в присутствии Ксилы еще как-то получалось отбиваться.

Во мне находилось что-то непонятное. И это непонятное становилось сильнее...

Я шла медленно, не особенно выбирая маршрут, и сама не замечала, что уже давно перестала идти куда-то целенаправленно. В каюту - не хотелось. Искать Раэля или Уриха было бессмысленно, да и, если совсем честно, мне впервые за долгое время нужно было побыть одной, без их вопросов, без взглядов, без чужих попыток решить, что именно со мной делать. Ведь они сейчас обязательно бы поняли, что со мной что-то не так, как и с моим настроением. И обязательно засыпали бы вопросами. А мне сейчас ничего этого не хотелось от слова совсем.

Если посмотреть с одной стороны, внутри меня жило нечто, чего там быть не должно, и именно из-за этого вокруг меня уже начали рушиться станции и умирать существа, ни в чем не повинные. Если смотреть с другой - это же самое нечто каким-то образом позволило мне спасти мальчика, Раэля, Ксилу и тех, кого мы нашли на станции. Оно было страшным и одновременно уже неотделимым от меня. Как мне следовало к этому относиться? Как к болезни? Как к оружию? Как к дару? Как к последствию экспериментов? Или ко всему сразу?

Корабль на этом уровне уже не почти не имел явных следов недавнего удара. Взрыв на станции повредил часть систем, тряхнул нас, заставил мостик и спасательные отсеки жить в режиме почти аварийного безумия, но здесь все выглядело почти мирно: гладкие стены, мягкий свет, редкие технические панели, закрытые двери кают и служб. И именно на этом фоне мне вдруг стало совсем не по себе, потому что чем спокойнее было вокруг, тем громче