Отвергнутая на Земле избранная в космосе - Таруна Поддубная

даже от самых легких прикосновений, и на его лице я увидела такую счастливую улыбку, какой прежде у него никогда не было. Не обычную самодовольную ухмылку. Не насмешливое веселье. Не ту хитрую, лукавую радость, с которой он выводил меня из себя. Это было именно счастье - открытое, светлое, почти мальчишеское в своей чистоте и оттого еще более ошеломлявшее.

Урих заметил, что я очнулась, и улыбнулся еще шире, а у меня внутри почему-то все сразу стало одновременно теплее и тревожнее.

— Вернулась? — спросил он тихо. — Я уже начал думать, что мне придется объяснять всем, почему ты решила окончательно утонуть в удовольствии у меня на руках.

Я хотела сказать ему что-нибудь ласковое, приятное, хотя бы просто признаться, что мне было с ним так хорошо, но вместо этого, к собственному ужасу, произнесла совсем другое:

— Это и правда был лорд Валериан? Или мне показалось?

И только когда слова уже слетели с губ, до меня дошло, какую именно глупость я только что сказала. После всего, что между нами было. После того, как он касался меня, целовал, сводил с ума, а теперь еще и мыл с такой бережностью, будто я для него - величайшая драгоценность, я спросила не о нем, не о нас, не о том, что мне с ним было хорошо до потери памяти, а о другом мужчине. Да еще о каком!

Я почти физически ждала, как сейчас изменится его лицо. Подумала, технори обидится, разозлится, насмешливо оттолкнется от этой темы и вернется к своему привычному ядовитому тону, но то, что я увидела вместо этого, заставило меня посмотреть на него почти с неверием.

Урих улыбался.

Самодовольно. До неприличия самодовольно. В его глазах плясали такие довольные, такие откровенно счастливые черти, что я на секунду совершенно потерялась, потому что вместо ревности, обиды или хотя бы раздражения увидела чистое, почти торжествующее мужское удовольствие.

— Да, был, — ответил Урих с видом мужчины, которому только что сообщили, что он победил в состязании, о существовании которого остальные еще даже не догадались. — И, должен заметить, появился он в исключительно удачный момент.

Я моргнула, все еще не веря в его реакцию:

— Ты сейчас серьезно?

— Совершенно, — отвечает Урих и смыл с моего плеча пену так спокойно, словно мы обсуждали не древнего вампира, заставшего нас в разгар самого бесстыдного момента, а какую-то безобидную мелочь. — На его месте я бы, наверное, тоже не отказался оказаться свидетелем такой картины. Правда, выдержки у меня, боюсь, намного меньше.

Мне от его слов стало неловко и почему-то еще сильнее захотелось спрятать лицо у него на груди, но вместо этого я все же задала вопрос, который начал тревожить меня сильнее всего:

— И что теперь будет? — я чуть запнулась, потом все-таки договорила: — Я боюсь, как бы то, что он увидел, не повлияло на тебя и Раэля. Вдруг он начнет говорить вам какие-то гадости, цеплять, строить козни… не знаю. Он ведь может.

Урих тихо усмехнулся, и эта усмешка вышла такой ленивой и довольной, будто сама мысль о чужой ревности его не тревожила, а искренне радовала.

— То, что он увидел, это, в первую очередь, его проблема, не наша. Козни он, скорее всего, строить не будет, а вот собственной завистью захлебнуться вполне способен. Жаль только, что он бессмертный, потому что при ином раскладе я бы с большим интересом посмотрел, можно ли умереть от ревности такого масштаба.

— Ты ужасен, — прошептала я, не зная, смеяться мне или ужасаться.

— Нет, — ответил он невозмутимо. — Я сейчас счастлив, а это принципиально другое состояние. Но тебе, милая, после всего, увиденного Лордом, действительно стоит думать не столько обо мне или Раэле, сколько о себе. Если до этого внимание Валериана к тебе еще можно было списать на интерес, подозрения и прочие вампирские странности, то теперь все станет гораздо хуже.

— Хуже?!

— Намного, — поправил он и провел пальцами вдоль моей талии, от чего у меня внутри мгновенно снова все вздрогнуло. — Намного хуже. После того, что он увидел, его внимание к тебе уже вряд ли станет слабее. Скорее - наоборот.

Именно в этот момент дверь открылась.

Я дёрнулась так резко, что вода брызнула в сторону, но волосы Уриха крепко удерживали меня в воздухе. В дверном проеме стоял Раэль. В руках у него - полотенце и моя одежда, собранная удивительно аккуратно. Он увидел меня в душе с другим мужчиной... Как в очень плохом анекдоте: муж рано вернулся из командировки... И в ту же секунду внутри меня все напряглось.

Я ждала того, чего, наверное, должна была бы ждать в прежнем мире: вспышки ревности, тяжелого взгляда, холодной улыбки, скандала, болезненной мужской сцены, в которой два сильных самца выясняют, кто из них сильнее, а женщина мечтает исчезнуть. Но ничего этого не произошло.

Раэль посмотрел на нас и… довольно улыбнулся.

Не через силу, не натянуто, не так, будто делал над собой мучительное усилие ради моего спокойствия. Он выглядел усталым, но при этом совершенно не злым. Напротив, в его улыбке было что-то такое теплое, что я окончательно потерялась.

— Ну вот, — произнес Раэль, проходя внутрь. — А я уже начал подозревать, что вы либо оба утонули, либо Урих окончательно решил не возвращать мне жену.

Я посмотрела на него, не сразу понимая, что вообще должна ответить.

— Ты… не злишься?

Он подошел ближе, положил полотенце и одежду на скамью у стены, потом перевел взгляд на мое лицо. На один короткий миг в его глазах действительно мелькнуло что-то темное, но это длилось так недолго, что я была почти не уверена, не придумала ли это сама.

— Лорд сказал, чтобы я позаботился о нашей девочке, — ответил он спокойно. — Урих ему сейчас нужен. А оставлять любимую женщину одну после секса нельзя. Даже древние вампиры, как выяснилось, это понимают лучше некоторых.

Урих фыркнул с таким удовольствием, что я уже начала подозревать: вся эта ситуация доставляла ему удовольствие на каком-то совершенно запредельном уровне.

— Какая прекрасная воспитательная формулировка, — заметил он. — Я почти слышу, как его корежило, пока он это говорил.

— Корежило, — совершенно серьезно подтвердил Раэль. — Но сказал он именно так. А еще велел напомнить тебе, что ждет от тебя заявку в мужья Ольги и одобрит ее сразу.

После этих слов