Отвергнутая на Земле избранная в космосе - Таруна Поддубная

— Да, — выдохнула я после длинной долгой паузы. — Понравился. И… Урих мне нравится.

Слова оказались страшными только в первую секунду. Потом, когда они уже были произнесены, внутри наступило странное, почти болезненное облегчение, как будто я сама только что призналась себе в том, что давно знала, но не решалась высказать вслух.

Раэль киванул, и в его лице не появилось ни боли, ни ревности, ни даже той вынужденного мужского терпения, которое можно было бы принять за великодушие. Он выглядел так, будто услышал то, что и ожидал.

— Тогда, похоже, нам на удивление повезло еще раз. И чем же мы с Урихом заслужили такой подарок? — произнес он.

— Повезло? — Я посмотрела на него с откровенным недоверием. — Ты сейчас серьезно называешь это везением?

— Серьезно, — ответил муж и провел полотенцем по моей шее, очень осторожно убирая влажные пряди с кожи. — Наши женщины не чувствуют истинности к своим мужчинам так, как, похоже, чувствуешь ее ты. У них все иначе. Они принимают связь, живут в ней, привыкают к ней, но не ощущают ее так рано, так сильно и так ясно. А у тебя - все по-другому. Ты своих истинных чувствуешь, а первое, чего хочет сама истинность, — это связать истинных между собой. Именно поэтому у тебя случилась такая реакция на Уриха. Не просто желание. Не просто внезапная страсть. Гораздо большее...

Я посмотрела на Раэля молча, потому что его слова слишком хорошо поясняли то, что я сама не могу объяснить. То, как между мной и ним самим все вспыхнуло с первого дня. То, как легко меня потянуло к Уриху, едва я увидела его - не как язвительного технаря, а как мужчину, которого захотела коснуться. И от того мне стало не легче, а страшнее, потому что если это было действительно не просто мое личное безумие, а нечто более глубокое, сильное и древнее, тогда во всем этом слишком мало было моей воли и слишком много - мира, который снова решал за меня.

Раэль, будто прочитав эту мысль у меня по лицу, спросил неожиданно:

— Волосы Уриха светились?

Я моргнула:

— Что?

— И он тебя укусил? — продолжал муж, не отводя от меня взгляда. — Хоть раз. В шею, в плечо - куда угодно.

Я окончательно потерялась:

— Нет. Конечно, нет. Такого точно не было. Почему ты вообще спрашиваешь?

На этот раз Раэль выдохнул медленно и, кажется, сам до конца не верил в то, что дальше собирался сказать:

— Потому что он смог сдержаться. И, честно говоря, я поражен его выдержкой. Он не связал вас. Не подтвердил связь. Не сделал тебя своей - так, как мог бы сделать прямо сейчас, если бы позволил себе не думать ни о чем, кроме собственного желания. Ты осталась свободна от него. Он не замкнул вас как истинных. Он дал тебе возможность самой решить, хочешь ты быть с ним или нет. А на это у нас способны очень редкие мужчины.

Вот после этих слов мне действительно стало дурно от нахлынувшего понимания. Я закрыла лицо рукой, потому что почувствовала, как резко изменилось выражение моего лица, и не хотела, чтобы Раэль видел это. Внутри вдруг поднялись не только стыд и не только нежность, а еще какое-то тяжелое, почти болезненное уважение к Уриху, потому что все то, что казалось мне его красивой наглостью, самодовольством и уверенной мужской победой, оказалось еще и сдержанной силой. Он мог. Хотел. Но не взял. Не решил за меня. Оставил выбор мне.

— Ольга, — тихо спросил Раэль. — Что ты еще скрываешь?

Я молчала слишком долго, и уже по одному этому молчанию он понял, что вопрос задан очень своевременно. Мне захотелось соврать. Уйти от разговора. Сказать, что просто перевариваю услышанное. Но сегодня я слишком много раз уже видела, как ложь только запутывала все еще сильнее.

— Я не хотела об этом говорить, — призналась я наконец. — Потому что сама до конца не понимаю, что это такое. И потому что, если выскажу вслух, оно станет слишком реальным, а не просто моим предположением.

— Все равно скажи, — попросил Раэль, и голос у него был удивительно спокойный.

Я медленно убрала руку от лица и заставила себя посмотреть ему в глаза:

— Когда рядом Валериан, у меня все внутри будто замирает. Не от страха. Мне хочется его коснуться. Хочется встать ближе. Мне слишком нравится его запах. И когда он рядом, мне почему-то спокойно, хотя должно быть, наоборот, тревожно. Я это чувствую и пока сдерживаюсь, потому что могу, но не знаю, сколько еще смогу делать вид, что ничего не происходит.

Муж не отстранился.

Просто опустил взгляд на мои руки, потом снова поднял его на меня, и в этой короткой паузе я вдруг увидела, чего ему стоили его спокойствие и честность. Да, ему было неприятно. Да, ему было тяжело. Да, он не святой, которому все это легко давалось. Но он все равно не выбрал самый простой мужской путь — закрыть, запретить, объявить виноватой.

— Вот это мне нравится уже гораздо меньше, — произнес он тихо. — Не потому, что я хочу сейчас вести себя как собственник, а потому, что это происходит слишком быстро. И слишком вовремя для Лорда.

Я нервно усмехнулась:

— Вот видишь. Я же говорила, что все это звучит плохо.

— Звучит сложно, — поправил муж. — И опасно. Но не плохо. Плохо было бы, если бы ты скрыла это и продолжала делать вид, что ничего нет.

Он осторожно взял мои ладони в свои, разжимая пальцы, которые я сама не заметила как стиснула.

— Посмотри на меня, — попросил он.

Я посмотрела.

— Ты ничего не сделала плохого. Ни тем, что потянулась к Уриху. Ни тем, что честно сказала это сейчас. Ни тем, что тебя тянет к Валериану. Это не делает тебя предательницей или какой-то неправильной. Это делает все гораздо сложнее, и мне это не нравится, но это не повод тебе стыдиться себя. Да и я всегда знал, что не буду твоим единственным мужем, хотя мне хотелось бы совершенно другого. Но судьба решила по-другому и дала мне сильных побратимов - в этом есть и плюсы,