Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 3 - Валентина Зайцева

Я спустилась с кушетки и придирчиво осмотрела поднос. Тёплое зимнее платье абрикосового оттенка, нижние юбки, подбитый мехом плащ — всё было на месте. Не хватало лишь одного. Самого важного.

— Здесь чего-то не хватает, верно? — тихо спросила я, указав на пустующий бархатный ложемент для украшений. — Где шпильки для волос?

— Всё на месте, леди, — ровно, не поднимая глаз, отозвалась служанка. — Мы принесли ровно то, что приказал подготовить Его Высочество. Никаких шпилек.

«Ах, Каллум... мелкий, злопамятный параноик», — мысленно выдохнула я, едва сдерживая ироничную улыбку.

Я сразу поняла его замысел. Это была его излюбленная, пускай и детская «месть» за вчерашнее упоминание шпильки из белого кахолонга. Я явно задела его за живое, и теперь Безумный Регент наказывал меня в своей извращённой манере: возвращать моё сокровище он не собирался, но и других украшений не дал, заставляя ходить простоволосой. Присутствующие служанки держались подчёркнуто холодно. Для них я была лишь очередной красивой игрушкой, присланной, чтобы ублажить тёмного принца в его постели, и долго здесь не задержится.

Не показывая своего замешательства, я подошла к письменному столу, уверенно взяла оттуда длинную костяную спицу для вскрытия писем из слоновой кости и ловким, привычным движением скрутила волосы у затылка в свободный, низкий узел. Абрикосовое платье идеально село по фигуре, выгодно подчеркнув бледность кожи и придав моему облику хрупкое, нежное очарование.

Быстро закончив с завтраком, я решилась выглянуть наружу. За дверями спальни расстилался укутанный снегом внутренний двор. С изумрудных карнизов свисали тяжёлые шапки льда, кружился морозный туман, а слуги в коридорах лишь молча склоняли головы при моём приближении. Никто не преградил мне путь.

Осмелев, я приподняла подол юбки и пошла бродить по резиденции. Вокруг расстилалось бескрайнее белое море, но сквозь пелену снегопада я то и дело узнавала знакомые очертания. Моё сердце пропустило удар. Странно... Это был мой самый первый визит в замок Каллума в этой жизни. Так почему же каждый кирпич, каждая башенка и узорчатая плитка казались мне настолько родными?

Увидев слугу, спешащего куда-то с пустым подносом, я окликнула его: — Где твой господин?

— Его Высочество занимается государственными делами в Малом зале, леди, — почтительно отступив назад, ответил парень.

Я поблагодарила его и направилась в указанную сторону. И снова никакой стражи, никаких препятствий.

Лишь ступив на порог Малого зала, я окончательно осознала, откуда родом это пугающее дежавю. Этот замок был точным, ещё не завершённым наброском той жуткой, величественной Регентской Цитадели из моей прошлой жизни. Даже обстановка в зале — расположение камина, ковров и резных ширм — один в один повторяла то, что я помнила.

Каллум вальяжно полулежал на кушетке, облачённый в свободный, похожий на мантию домашний роб из тяжёлого тёмно-пурпурного бархата, подбитый изнутри дорогим шёлком. Его угольно-чёрные волосы каскадом спадали на плечи, а над лбом покоился изящный, пугающе острый венец-обруч из чернёного серебра — знак его абсолютной власти как Безумного Регента. Широкие полы и длинные, разрезанные по локтям рукава его одеяния безупречными складками свисали почти до самого ковра, не выказывая ни единой морщинки. Он сосредоточенно изучал какой-то пергаментный свиток, скреплённый зловещей сургучной печатью Алой Канцелярии.

Заметив, что я робко подглядываю из-за двери, Каллум едва заметно дёрнул уголком тонких губ и, не поворачивая головы, приказал: — Подойди.

Я вошла, стараясь держаться уверенно. При каждом шаге подол моего платья мягко колыхался, а пара выбившихся тёмных прядей упала на лицо. Я намеренно выставила напоказ костяную спицу, которой заколола волосы. Ему хотелось проучить меня? Что ж, его маленькое наказание лишь заставило меня проявить изобретательность.

Поскольку свободных кресел поблизости не оказалось, я совершенно естественно присела на противоположный широкий подлокотник его ложа. Перед Каллумом на изящном резном столике из тёмного дерева красовался фарфоровый поднос с золотистыми миндальными бисквитными пирожными, а поблизости стоял хрустальный соусник, наполненный густым, рубиново-красным брусничным конфитюром.

Я посмотрела на него и мягко спросила: — Ваше Высочество уже позавтракал?

Каллум ничего не ответил. Он перевёл на меня свой тяжёлый, нечитаемый взгляд, а затем небрежным жестом швырнул важный свиток прямо в бронзовую жаровню с раскалёнными углями. Мы молча наблюдали, как пламя мгновенно сожрало бумагу, превращая её в чёрный пепел. Сразу после этого он лениво пододвинул тарелку с бисквитами в мою сторону.

Я решила, что он угощает меня. Несмотря на то, что я была сыта, из вежливости я взяла одно пирожное, аккуратно обмакнула его край в кисло-сладкий рубиновый конфитюр и сделала маленький, аккуратный укус.

В ту же секунду выражение лица Каллума изменилось, став пугающе сложным. Он медленно поднял свои красивые, затенённые ресницами глаза и спросил с леденящей издёвкой: — Тебя прислали в этот замок как живой трофей, Элара. Но понимает ли моя госпожа, зачем именно она здесь находиться?

Я на мгновение замерла. Точно. В этой реальности я — всего лишь «подарок», призванный утихомирить его ярость. Я слишком долго была избалованной графской дочерью и почти позабыла, каково это — служить чужой прихоти.

Но страха не было. Я ослепительно и искренне улыбнулась ему. В этой улыбке не было ни капли рабской покорности. Раз уж судьба отмерила мне всего несколько дней относительного затишья перед грядущей бурей, я собиралась насладиться этой игрой сполна.

— Хорошо, — я отложила надкусанное лакомство, взяла с блюда новое, свежее пирожное и осторожно поднесла его к самым его губам.

— Прошу вас, Ваше Высочество. Позвольте мне услужить.

* * *

Каллум Рейн

Эта девчонка подносила пирожное к моим губам, улыбаясь так дерзко и лучезарно, словно мы были равными. В её глазах не было священного трепета перед Безумным Регентом — лишь пугающее, абсолютное спокойствие, которое одновременно бесило и манило меня. Она даже умудрилась заколоть свои шёлковые волосы костяным стилусом для писем, превратив моё наказание в милую шутку.

Я слегка откинулся назад, критически окинув её взглядом.

— Мало конфитюра. Начисто лишён вкуса.

Она растерянно моргнула и потянулась обратно к хрустальному соуснику, чтобы обмакнуть пирожное глубже. Но мне была безразлична еда. Мне нужна была она.

Я перехватил её тонкое запястье. Я не стал применять силу, а просто мягко, но властно прижал ладонь прямо к её свежему синяку — тому самому, что оставили псы Олдена Граля. Под моей ладонью её пульс испуганно дрогнул, а сама она едва заметно вздрогнула от резкого укола боли.

— Конфитюр нужно оставлять не на пирожных, — хрипло процедил я, заставляя её выпустить сладость из пальцев.

Другой рукой я зачерпнул на палец добрую порцию густого, рубиново-красного ягодного