Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 3 - Валентина Зайцева

вид, будто ничего не замечаем. Каждая секунда тягучего молчания за этой проклятой шторой казалась мне вечностью, способной решить нашу судьбу. Маркус выждал приличную паузу и, силой заставив свой голос звучать ровно, без единой нотки сковавшего нас страха, повысил тон и повторил приветствие чуть громче.

— Если у вас есть государственные дела — говорите, — равнодушно и леденяще-холодно отозвался Каллум.

Этот глухой, властный голос, прозвучавший из-за шёлка, заставил кровь окончательно застыть в моих жилах.

* * *

Элара Валериус

Его тёмный взгляд оставался намертво прикован ко мне. Он с каким-то садистским, упоительным удовольствием впитывал весь мой страх, дрожь и стыд, наслаждаясь моей беспомощностью перед лицом прошлого жениха.

Маркус развернул пергаментный свиток: — Прошу Его Высочество ознакомиться со списком наград от Императора Октавиана. В знак особой милости повелитель дарует вам лучших рабынь-танцовщиц и благородных дев...

Услышав, что Император прислал ему красавиц для утех, я невольно вскинула голову и крепко, обиженно сжала губы.

Лицо Каллума оставалось безмятежным, но в глазах полыхнуло опасное пламя. С тихим, хриплым смешком он снова склонился к моему лицу, намереваясь слизать остатки сладости прямо с моих губ.

«Опять?! Прямо при них?!»

Разозлившись от его невыносимой наглости и собственного бессилия, я попыталась яростно отвернуться, но Каллум без малейших усилий жёстко перехватил мой подбородок своими ледяными пальцами, лишая шанса на побег. Когда его горячее, дразнящее дыхание вновь опалило мои губы, я окончательно потеряла контроль от паники. Зажмурившись, я просто резко сомкнула зубы, со всей силы укусив его за самый кончик дерзкого, бесстыдного языка.

Каллум предсказуемо издал тихий, утробный стон, в котором болезненная судорога смешалась с порочным, глубоким удовольствием.

Этот приглушённый звук, полный двусмысленной истомы, разумеется, чётко долетел до тех, кто стоял за завесой. Адриан Август резко нахмурился, в его глазах вспыхнул гнев пополам с брезгливостью, и он демонстративно отвернулся к окну.

Каллум слегка приоткрыл рот, слизывая выступившую каплю крови с прокушенного языка. Эта лёгкая боль, казалось, лишь сильнее разожгла в его глазах жгучий, безумный интерес. Вместо того чтобы отпрянуть, он прижал меня к себе ещё крепче, почти ломая мои рёбра, и, едва переводя дыхание, насмешливо произнёс в пустоту зала:

— Я могу понять, почему заместитель министра Август так занят делами. Но по какой причине второй господин Август, не обременённый никаким официальным титулом, чином или должностью, тоже явился ко мне во дворец?

* * *

Адриан Август

На мгновение у меня перехватило дыхание, а к горлу подступила горькая, обжигающая ярость. Слова застряли в груди, превращаясь в яд.

Человек, скрывающийся за этой шёлковой завесой... Всего несколько коротких месяцев назад он был никем. Жалким, презираемым слугой по имени Вейн Трой — ничтожеством из грязи, которое обязано было ползать у нас в ногах и безропотно сносить любые удары. И вот теперь это чудовище воссело на вершине мира, став главным и самым безжалостным победителем в кровавой дворцовой бойне.

Ненависть душила меня, дикая, первобытная и неодолимая. Мои ногти с силой впились в ладони, почти до крови, пока я смотрел на колышущуюся портьеру, за которой дышала эта тварь. С каждым днём наша с Эларой свадьба становилась всё ближе, и этот факт отравлял моё существование предчувствием неминуемой катастрофы. Я до безумия, до дрожи в суставах боялся, что его грязные, омытые чужой кровью руки потянутся к моей чистой, хрупкой Элли. Страх, что этот безумный монстр сделает её своей очередной мишенью, заставил меня наступить на горло собственной гордости. Только поэтому я переступил порог его проклятого замка под лживым предлогом поздравлений — чтобы лично выведать, насколько близко опасность подобралась к той, кого я поклялся защищать.

С трудом подавив клокочущий в груди гнев и заставив дрожь исчезнуть, я выпрямил спину. Мой голос прозвучал кристально чисто, уверенно и твёрдо, полностью маскируя бушевавшую в душе бурю:

— Ваше Высочество — истинный герой Остерии, рискнувший собственной жизнью ради спасения короны в час великой смуты в Остерхольде. Для меня, как для верного подданного империи, долг и великая честь — лично засвидетельствовать своё почтение столь великому человеку.

* * *

Каллум Рейн

«Какая высокопарная, напыщенная ложь».

Я едва заметно усмехнулся про себя, глядя на то, как этот праведный мальчишка Адриан пытается скрыть свою удушающую ненависть за безупречным придворным этикетом. Какое жалкое, предсказуемое зрелище. В моих руках в этот момент затрепетало нежное запястье Элары — она отчаянно пыталась вырваться, её пульс дико бился под моими пальцами, словно у пойманной в силки птицы. Эта её паника, этот сладкий страх лишь сильнее разжигали моё любопытство и пробуждали тёмный азарт. Притянув её ближе к себе, я выдохнул ей прямо в макушку низким, слегка хриплым голосом, который, однако, был отлично слышен по ту сторону плотного шёлка:

— Раз так, к чему эти пустые церемонии? Раз уж вы здесь, поклонитесь поскорее и свободны.

Адриан замер снаружи, явно ошеломлённый моей вопиющей бесцеремонностью. Но мне этого было мало. Жестокая, восхитительная в своём безумии мысль пришла мне в голову. Я мягко, но непреклонно развернул Элару лицом к дымчатой завесе, заставляя её смотреть сквозь полупрозрачное желтоватое марево прямо на своего благородного жениха. О, если бы этот праведник знал, кто сейчас сидит на моих коленях!

— Кланяйся, — небрежно бросил я, обращаясь к человеку за ширмой, но глядя прямо в широко распахнутые, полные ужаса глаза моей пленницы.

У Адриана не оставалось выбора. Он был вынужден смирить гордыню, почтительно прижать ладонь к груди и склониться в глубоком, безупречном придворном поклоне, выражая своё высшее почтение той, кого клялся защищать, даже не подозревая об этом. Я созерцал это безмолвное, слепое унижение со смаком, чувствуя себя истинным кукловодом.

Маркус Август, заметив замешательство младшего брата, поспешил взять удар на себя, пытаясь вернуть беседу в деловое русло. Сложив ладони перед грудью, он поспешно заговорил:

— Ваш покорный слуга лично осмотрел тела казнённых мятежников, включая остатки приспешников бывшего заместителя министра Олдена Граля…

— О, господин Август, — я бесцеремонно перебил его, позволив лёгкой, почти ласковой улыбке коснуться моих губ. Однако мой тон оставался леденящим. — Вы не только управляете казной империи и надзираете за поведением чиновников, но теперь ещё и хотите допрашивать меня о том, как именно я расправляюсь с предателями? Вы поистине обременены государственными заботами. А знаете ли вы, отчего умер Олден Граль?

Маркус снаружи мгновенно умолк. Опасная тишина в зале стала осязаемой, удушающей.

— Оттого, что совал свой нос в дела, которые его совершенно не касались, — ответил я вместо него, чеканя каждое слово.

Тонкая, изящная и