Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 3 - Валентина Зайцева

Но я даже не смутилась. В моей прошлой жизни я видела его в моменты куда более страшного безумия — когда он, залитый кровью врагов, восходил на окровавленный регентский престол. Я знала каждую трещину в его броне, знала, что за этой жестокой маской скрывается глубоко несчастный, отчаянно нуждающийся в любви человек. Эта искренняя, непреодолимая нежность, которую я больше не могла (да и не хотела) в себе подавлять, подсказала мне правильный тон. Я знала, как укротить его внутреннего зверя.

— И что же... что именно может дать мне такое право? — мягко спросила я. Мой голос прозвучал намеренно сладко, а на губах заиграла лёгкая, обезоруживающая улыбка. Я сделала полшага вперёд, сокращая расстояние между нами.

— К чему спешка? — двусмысленно протянул Каллум. В его чернильных глазах вспыхнул опасный, хищный азарт, от которого у обычной девушки пошли бы мурашки по коже. — Мне нравится играть медленно.

Он умышленно выделил голосом слово «играть», смакуя его, словно редкий яд. Я не знала, какие именно мрачные черти плясали в его мыслях в этот момент, но отступать не собиралась. Мне нужно было пробить его защиту, напомнить ему о связи, которую он в этой временной петле ещё не мог до конца осознать.

— Но даже самому покорному подарку нужно как-то приводить в порядок волосы, — я качнула головой, позволяя тёмным прядям рассыпаться по плечам. — Я уходила в такой спешке, что забыла взять свою любимую шпильку.

Я заглянула прямо в его душу, ловя её отражение в расширенных зрачках, и тихо, едва слышно добавила: — Ту самую, из белого кахолонга, с тонкими багровыми прожилками, вырезанную в форме спирального облака.

Я отчётливо увидела, как его длинные, изящные пальцы на мгновение замерли.

В следующую секунду Каллум резко поднялся. Его высокий, широкоплечий силуэт мгновенно навис надо мной, полностью заслонив тёплый свет напольных ламп и погрузив меня в свою тёмную тень.

— Моей госпоже не стоит пытаться играть со мной в эти дешёвые уловки. Они не сработают.

Он наклонился к самому моему лицу. Я ощутила опаляющее, прерывистое дыхание у самого своего уха. Его ладонь, прохладная и властная, лениво скользнула по моим волосам, перебирая шёлковые пряди с пугающей, собственнической нежностью. Его тихий смешок прозвучал зловеще, обжигая кожу: — С моей параноидальной, злопамятной натурой... я никогда не совершаю одну и ту же ошибку дважды.

«Ты говоришь так каждый раз, Каллум, но в итоге всё равно позволяешь мне победить», — с грустной, но тёплой улыбкой подумала я про себя, сдерживая вздох.

Высказав свою угрозу, Каллум демонстративно потерял ко мне всякий интерес, резко отстранившись. В дверь коротко постучали, и вошедший слуга безмолвно передал ему тяжёлую кожаную папку с реестром государственных дознаний.

Устроившись поудобнее на кушетке, он принялся лениво перелистывать плотные страницы. Время от времени он с тихим скрипом обмакивал острое вороново перо в чернильницу, оставляя на полях размашистые пометки чернилами цвета запёкшейся крови. В комнате воцарилась удушающая, почти осязаемая тишина. Был слышен лишь лёгкий, уютный треск прогорающих углей в медных жаровнях.

Поскольку я не была связана, я покорно стояла в стороне, переводя дух. Но пережитый за день кошмар — похищение, страх, уничтожение свадебного платья и эмоциональные качели с Каллумом — окончательно лишили меня сил. Ноги налились свинцовой усталостью. Чтобы не раздражать его лишними перемещениями, я тихо опустилась на невысокую деревянную скамеечку для ног, стоявшую прямо возле его ложа.

Я плотнее укуталась в его огромный чёрный плащ, обхватила колени руками и устроила на них подбородок. От этого движения мои волосы рассыпались в стороны, полностью обнажая шею. Ткань сорочки натянулась, и я почувствовала тупую, ноющую боль сзади.

Должно быть, эти криворукие ищейки Олдена Граля слишком грубо схватили меня, когда тащили из поместья, совершенно не соизмерив свою животную силу. Наверняка там остался уродливый фиолетовый синяк. В прохладе комнаты повреждённая кожа неприятно пульсировала.

Вдруг звенящую тишину спальни нарушил резкий, намеренный кашель Каллума.

Я вздрогнула от неожиданности и обернулась, вопросительно и удивлённо глядя на него снизу вверх.

Каллум с сухим, громким стуком захлопнул реестр. Его потемневший, тяжёлый взгляд был намертво прикован к моей шее — туда, где наливалась гематома. В его глазах полыхнуло что-то душное, яростное и безумно собственническое. Он властно кивнул на свободную, самую тёплую сторону кушетки, подогреваемую скрытыми внутри дымоходами:

— Забирайся сюда. Согрей постель.

* * *

Элара Валериус

Я медленно, очень медленно моргнула, переваривая его слова. О, это двусмысленное понятие было мне слишком хорошо знакомо по моей прошлой, полной трагедий и штормов жизни. Но главное — я действительно смертельно устала. Весь этот бесконечный день во дворце, балансирование на грани жизни и смерти, мятеж в столице... силы просто покинули меня.

Я поднялась со скамеечки, бережно сняла с плеч его огромный, тяжёлый чёрный плащ и аккуратно повесила его на стоявшую поблизости деревянную стойку. Мои угольно-чёрные волосы мгновенно рассыпались по спине, живым шёлком спускаясь до самой талии. Оставшись в одной лишь тонкой нижней сорочке, я поспешила перебраться на кушетку с противоположной, свободной стороны.

Я затылком уловила, как тяжёлый, обжигающий взгляд Каллума скользнул по изгибу моей поясницы. Но прежде чем Безумный Регент успел в полной мере насладиться этим зрелищем или передумать, я проворно юркнула под плотное, тёплое одеяло, спрятавшись в нём почти целиком — так, что снаружи остались лишь кончик носа да глаза. Мои движения были плавными, отрепетированными самой памятью души: я даже успела аккуратно распределить волосы по обе стороны мягкой подушки, как делала это сотни раз прежде.

Каллум надолго лишился дара речи. На его безупречно бледном лице застыло крайнее изумление. На мгновение мне показалось, что в глубине его чернильных зрачков промелькнуло странное, почти болезненное узнавание — словно он соприкоснулся с дежавю, увидав эту картину в каком-то позабытом им древнем сне.

В спальне разливалось обволакивающее тепло, и из-за этого шлейф свежей крови на его одежде начал проступать отчётливее, пропитывая ткань тёмными багровыми пятнами. Этот металлический запах смерти вступал в пугающий, резкий контраст с лёгким, едва уловимым цветочным ароматом, который исходил от моей кожи. Каллум брезгливо и раздражённо нахмурился, глядя на свои запачканные рукава. Он молча поднялся и направился в смежную купальню. Дубовая дверь приоткрылась, на мгновение впустив в комнату мертвенно-бледные отсветы зимнего снега из коридора, а затем с тихим стуком захлопнулась, окончательно отсекая завывания бури за окном.

Покои погрузились в