Ведовская. Говорящая с тенями - Анна Лерн

сейчас скажи-ка, Адам, что ты слышал о бесчинствах в ресторане "Донон"? Говорят, там завелся некий невидимый дебошир, который лишает гостей аппетита самым беспардонным образом, - с любопытством поинтересовалась я.

- О-о-о! Вы имеете в виду этого наглеца, который изволит шутить с едой? Весь астральный Петербург только о нём и судачит! Мы, покойники, народ тихий, но этот господин нарушает все правила этикета! – весело воскликнул Адам.

- Ты знаешь, кто это?

- А то! В ресторации буянит Голованов-Затрапезный - мелкий чиновник двенадцатого класса, чей желудок всегда был значительно больше его жалованья.

Я приподняла бровь, устраиваясь в кресле поудобнее.

- И что же привело его в «Донон»? Вряд ли кошелёк этого господина позволял заглядывать туда при жизни.

- В том-то и соль! Модест Карпович всю жизнь копил! Он отказывал себе в сахаре, пил пустой кипяток и носил заштопанные в двадцати местах кальсоны. И вот к шестидесяти годам, накопив заветную сумму, он решил: «Один раз живу! Пойду в «Донон» и съем всё!».

Я невольно улыбнулась, представляя эту картину.

- Голованов-Затрапезный явился туда в лучший вечер, сел за центральный стол, заказал фирменную стерлядь в шампанском, рябчиков с брусникой и... - Адам сделал мхатовскую паузу, - ...и подавился первой же оливкой из аперитива! Представляете, Татьяна Фёдоровна? Копил сорок лет, чтобы умереть, даже не успев развернуть салфетку!

- Боже мой, какой кошмар! – воскликнула я, искренне жалея беднягу.

- Теперь его дух в ярости. Он считает, что весь ресторан ему должен, - продолжил поручик. - Бедняга носится по залам, а так как вкуса не чувствует, то развлекается тем, что портит его другим. Знаете, что он сделал вчера? Граф Роцкий только поднёс к губам ложку знаменитого супа «Консоме», как Модест Карпович подошёл ближе… повернулся своим призрачным задом и… произвёл некий акустический эффект… после которого графа окатило бульоном… А обиженный чиновник закружился под потолком, задрав полы сюртука и выкрикивая: «Кушать подано, мерзавцы!».

Вот тут я уже захохотала.

- Ну что ж, - отсмеявшись, сказала я. - Похоже, мне придётся вести переговоры с самым вредным призраком Петербурга. Адам, ты составишь мне компанию?

- Почту за честь, сударыня! – с широкой улыбкой склонил голову мой помощник. – Уж очень хочется посмотреть, что творит Голованов-Затрапезный!

Глава 56

Экипаж мягко покачивался на брусчатке, пока мы ехали вдоль изгибов Мойки. С собой я прихватила саквояж, в котором лежал мой рабочий инструмент: зеркало и свеча. Фиму, естественно, пришлось оставить дома. Девочка была слишком впечатлительна, а её дар медиума мог сыграть плохую шутку. Мне совершенно не хотелось напугать ребёнка видом разъяренного чиновника.

- Ну что, Адам, готов посмотреть на нашего буяна? - спросила я, глядя на сиденье напротив, где в лучах утреннего солнца чуть светился силуэт поручика.

- Изнываю от нетерпения! - засмеялся Левинский, поправляя манжеты. - Предполагаю, нас ждёт незабываемая встреча.

Вскоре экипаж остановился у парадного входа, над которым гордо сияла вывеска «Donon». Я поднялась по ступеням и тихо сказала швейцару:

- Ведовская.

Он поклонился так низко, будто я была как минимум великой княгиней. Вид у него был измученный.

- Месье Донон ожидает вас, сударыня, - прошептал швейцар заговорщицки. - Умоляю, сделайте что-нибудь...

Он проводил меня в малый зал, где ещё царил утренний полумрак. Стулья были перевёрнуты на столы, лакеи бесшумно натирали паркет, из кухни доносился звон посуды.

- Он в буфете, - шепнул мне Адам, появившись справа от меня. - Кажется, пытается вскрыть банку маринованных миног.

Я огляделась. В помещении было холодно, что явно говорило о присутствии призрака.

- Татьяна Фёдоровна! О-ля-ля, как я рад вас видеть! - раздался совсем рядом громкий голос. Я обернулась. Ко мне спешил весьма импозантный мужчина в безукоризненном фраке и с лихо закрученными усами. Он приблизился и, схватив мою руку, запечатлел на ней поцелуй.

- Разрешите представиться. Жан-Батист Донон. Мы страдаем уже с самого утра, мадам! - воскликнул он. - Это есть невыносимо! Чёртов паскудник, этот cochon* превзошёл сам себя! Знаете, что он сделал пять минут назад? Мой лучший кондитер выставил на стол свежайшие профитроли с кремом «Шантильи» для завтрака его превосходительства... Мерзавец размазал их! Но это еще не всё! Он ворует пузырьки из шампанского!

- Простите? - я недоумённо моргнула, пытаясь представить, как это могло происходить технически.

- Да-да! - Жан-Батист замахал руками. - Стоит откупорить бутылку, как этот malheureux* подлетает и начинает втягивать в себя газ! Шампанское мгновенно становится как вода из Мойки, а дух начинает летать по залу и отрыгивать, пардон, Марсельезу! Громко! С выражением! На весь ресторан! Он издевается надо мной!

Хозяин ресторана обмахнулся платком и отвлёкся на лакеев, а я задумалась.

Итак, дух оперирует силами, которые обычно недоступны рядовому покойнику. Его сильнейшая обида стала своего рода аккумулятором. Этот колоссальный выброс ярости позволял фантому уплотняться до такой степени, что он мог физически воздействовать на материальный мир. Но во всё этом была и обратная сторона. Призрак выгорит, расходуя себя без остатка на пакости. Еще день-другой, и от его души не останется даже тени. Она не уйдет на покой, а просто рассыплется в серую пыль небытия. Это была истинная смерть, окончательная и беспощадная.

- Ma chère! По-моему, у кого-то сейчас запылает плешь! – возглас Адама вывел меня из размышлений. Я резко обернулась. Прямо в воздухе зависла длинная каминная спичка, объятая ярким пламенем. Она почти нежно коснулась волос швейцара. Эффект превзошёл все ожидания… накладка вспыхнула с быстротой порохового склада! Раздалось характерное «пш-ш-ых», и густое облако едкого дыма окутало голову работника ресторана. В одно мгновение его роскошная шевелюра дезертировала, обнажив идеально гладкую, розовую, как спинка молочного поросенка, лысину. Накладка сгорела так быстро, что швейцар даже не успел вскрикнуть - он просто стоял с открытым ртом, а над его теменем поднимался сизый дымок.

- Да чтоб тебя! Гад проклятый! - завыл он на высокой ноте, и тут один из лакеев с размаху обрушил тряпку, которой натирал паркет, прямо на макушку своего коллеги. И принялся с остервенением лупить его кулаками по голове. Адам рядом со мной согнулся пополам от смеха. Я же стояла в полном оцепенении. Вот так дела… Этот хаос нужно было прекращать немедленно, пока он не закончился чем-то куда более ужасным.

- Все выйдите отсюда! - громко произнесла я. – Оставьте меня одну!

- Vite, vite!* Скорее, болваны! Живо уходим! - затараторил