Ведовская. Говорящая с тенями - Анна Лерн

Северский медленно поднял на меня внезапно ставший тяжёлым взгляд.

- Я долго думал после нашего разговора в Вырице… А потом познакомился с Серафимой. Мне хватило секунды, чтобы почувствовать то, что творится в душе этой девочки. Да, она ещё дитя и не понимает многого. Но стоит Серафиме хоть раз ощутить опьяняющую власть своей силы, тогда и вы можете не удержать Тьму. Она в её крови… И понял, что не желаю иметь детей, Татьяна Фёдоровна, - отчеканил он. - Ибо я не имею права подвергать их жизнь таким мукам. Мой род должен закончиться на мне. Это единственный способ победить моего отца.

Дмитрий замолчал, и тишина в комнате стала почти невыносимой. Я слышала только звон вдребезги разбивающейся надежды на счастье стать матерью.

Он сжал мою руку так сильно, что мне стало больно.

- И вы должны либо принять это... либо оставить меня одного в моём сумраке. Третьего пути нет, Татьяна. Я не могу дать вам того будущего, о котором мечтает каждая женщина. Но я до сих пор страстно желаю видеть вас своей женой.

Внутри у меня будто что-то оборвалось. Горькая, обжигающая обида хлынула в грудь, а следом за ней острая боль, от которой перехватило дыхание. «Не желаю иметь детей…» Эти слова ударили сильнее, чем я ожидала. На секунду мне захотелось встать и уйти. Но я тут же взяла себя в руки.

«Нет, - сказала я себе. - Всё в этой жизни не так просто. Люди меняются. Обстоятельства меняются. И я сделаю всё, чтобы это изменилось. Но не сегодня. Не сейчас. Не этим разговором.».

Я медленно подняла на Дмитрия глаза, уже полностью владея собой, и спокойно, искренне произнесла:

- Я тоже желаю видеть вас своим мужем. Но давайте оставим эти тяжёлые и преждевременные разговоры на потом. Мы оба уже достаточно взрослые люди, чтобы понимать: жизнь редко вписывается в чёткие рамки «никогда» и «навсегда». Многие вопросы, которые сегодня кажутся неразрешимыми, со временем находят свои ответы. Особенно если их решают двое, по-настоящему дорожащие друг другом.

- Хорошо. Как пожелаете, Татьяна Фёдоровна, - с некоторой холодностью ответил граф. Он был уверен, что это его окончательное решение.

В этот момент в дверь постучали, и в гостиную заглянула Прасковья. Стараясь не смотреть на наши сцепленные руки, она сказала:

- Кушать подано, Татьяна Фёдоровна. Дмитрий Александрович, милости просим к столу.

- Идёмте, - я поднялась, не выпуская ладони Северского и мягко увлекая его за собой. - Пока мы будем обедать, я расскажу вам, где провела это утро. Возможно, вы даже захотите поучаствовать в моём новом расследовании...

Дмитрий приподнял бровь. Во взгляде наконец-то блеснула искорка прежнего живого любопытства.

- Я надеюсь, в нём не будут фигурировать древние алтари, упыри и ходячие мертвецы? - с шутливым возмущением спросил он.

- О, нет! - я не выдержала и искренне рассмеялась, чувствуя, как лёд между нами окончательно тает. - Все гораздо прозаичнее и в то же время абсурднее. Всего лишь буйный призрак мелкого чиновника и... съеденные драгоценности!

- Я заинтригован! - Северский остановился в дверях столовой и, наклонившись, заглянул мне в глаза. - Обнадёжьте меня, Татьяна Фёдоровна, и скажите сразу: это ведь не вы съели драгоценности?

- Помилуйте, ваше сиятельство! В моём рационе исключительно домашняя выпечка и мясные закуски. К тому же, боюсь, моя фигура решительно воспротивится такой тяжёлой диете!

Северский рассмеялся, и мы вошли в столовую, где Фима уже вовсю сражалась с салфеткой, пытаясь пристроить за воротником своего домашнего платья. Граф ласково отобрал ткань из цепких ручонок и аккуратно разложил на коленях девочки.

- Барышни используют салфетки исключительно таким образом.

Он отодвинул для меня стул.

- Ну, рассказывайте вашу историю, Татьяна Фёдоровна.

Обед прошел под аккомпанемент моего рассказа. Я подробно изложила трагическую историю с драгоценным камнем, который стал последним и самым дорогим ужином Модеста Карповича.

Дмитрий слушал очень внимательно. Его взгляд становился всё более острым и сосредоточенным. А когда я упомянула об отвратительном осквернении могилы, он и вовсе отложил приборы.

- Возмутительно. Скорее всего, в этой истории замешана контрабанда. Что напрямую относится к моей профессиональной деятельности. Устроить из дорогого ресторана перевалочный пункт — это уже дерзость государственного масштаба. Татьяна Фёдоровна, я не позволю вам возвращаться в «Донон» одной. Кто знает, на что способны люди, которые не погнушались разрыть свежую могилу.

- Я буду только рада вашему обществу. Одна голова хорошо, а две - и одна из которых Тайного советника - куда надёжнее.

- В таком случае, договоримся так, - Северский взглянул на свои карманные часы. - Мне необходимо отлучиться по делам ведомства, а также заглянуть в книжную лавку на Невском. Я заказал там несколько редких фолиантов по древней истории, которые должны доставить нарочным как раз к четырём часам пополудни. Как только заберу книги, я сразу же заеду за вами на экипаже.

Глава 58

К назначенному часу я была готова, выбрав платье из плотного тёмно-красного бархата. Насыщенный благородный цвет выгодно оттенял кожу, а строгий закрытый ворот с кружевной оторочкой придавал образу изысканность. Волосы я уложила в сложную высокую прическу, заколов тугие локоны серебряными шпильками.

Северский прибыл ровно в четыре часа. Услышав, как в холле хлопнула входная дверь, и, пригласив поручика следовать за мной, я вышла из комнаты. При виде меня во взгляде Дмитрия вспыхнуло нескрываемое восхищение, смешанное с какой-то странной, почти голодной жадностью. Граф, не мигая, следил за каждым моим движением, пока я спускалась с лестницы, и казалось даже, что он забыл, зачем пришёл.

- Татьяна Фёдоровна... – тихо произнёс Дмитрий, когда я приблизилась. - Вы сегодня воплощение опасного очарования. Я восхищён.

- Благодарю вас, - так же тихо ответила я, чувствуя, как от звучащих так интимно слов внутри разливается приятное тепло.

Северский принял из рук подоспевшей Прасковьи пальто и помог мне одеться. В этот момент в холл вихрем влетела Фима. Подхватив девочку на руки и вытащив из кармана жестяную коробочку с леденцами, Дмитрий протянул ей.

- Маленький сюрприз.

Глаза Серафимы радостно вспыхнули.

- Спасибо! Я так люблю конфеты!

Граф передал малышку горничной, а я строго предупредила, стараясь скрыть улыбку:

- Слушайся Прасковью. Хорошо? Без шалостей. Я скоро вернусь.

Мы с Северским вышли из дома и направились к дорогому закрытому экипажу, лакированные бока которого отражали лучи закатного солнца. Граф галантно распахнул дверцу и помог мне подняться внутрь,