Ведовская. Говорящая с тенями - Анна Лерн

- Какого дела? - в глазах Бесовой вспыхнуло любопытство.

- Не знаешь, значит, и неважно. В последнее время я всё чаще стала понимать Победоносцева, который развёл нас по разным углам, - сделав глоток остывающего чая, почувствовала, как бодрит его холодная горечь. - Так чем обязана такой чести, Ирина Петровна?

Бесова не ответила сразу. Она уселась напротив меня, а потом подалась вперёд.

- Вопросики накопились.

Я видела, как в её странных, разного цвета глазах плещется подозрительность, смешанная с недоверием. Да что же такое случилось? Тем временем Ирина продолжила:

- С чего это к тебе присосался некто Северский? И давай сразу объяснимся. Я знаю, что он не совсем человек. И также знаю, что у тебя с этим... не понимаю пока с кем, но точно не совсем служебные отношения. Заметь, я пришла к тебе лично, а не с кляузой к обер-прокурору. Ты мне нравишься, поэтому не хочу подставлять землячку на ровном месте. Но мне нужны ответы. Прямо сейчас.

На лице моём не дрогнул ни один мускул, хотя внутри всё сжалось в тугой узел.

- Ты следила за мной?

- Увидела Северского в книжной лавке и поняла, что это наш клиент, - процедила Бесова. - Проследила за ним. А тут такой сюрприз.

Впрочем, чему тут удивляться? Рано или поздно сумерки рассеиваются, даже самые глубокие тени проступают на свету - таков неумолимый закон мироздания. Видимо, пришла пора доверить эту ношу кому-то ещё. Удивительно, но Ирина, несмотря на свою прямолинейность, не вызывала во мне неприязни. Скорее наоборот - она казалась мне глотком колючего, но чистого воздуха в этом душном мареве петербургских тайн. Открытая, резкая, она была честной до беспощадности, до той самой грани, где искренность становится опасным оружием.

Я устало вздохнула и ответила:

- Да… эти тайны порядочно мне надоели, Ира. Они душат, как тесный корсет. Что ж, давай поговорим откровенно, - откинулась на спинку кресла, глядя в её разномастные глаза, в которых застыло ожидание. - Северский – человек. Но ты права в своих предчувствиях. На нём лежит отпечаток древнего зла. Это всё слишком сложно и запутанно, чтобы уложиться в обычную логику. Но я доверяю ему. Видишь ли, Дмитрий отчаянно тянется к свету вопреки своей мрачной родословной.

- У вас с ним отношения? - спросила Бесова в лоб.

Я ответила не сразу. Сказать «да» означало впустить Ирину в святая святых. Мне отчаянно хотелось оставить часть правды при себе, спрятать её за иронией.

- Помнишь, когда-то в соцсетях было модно ставить статус «всё сложно»? Так вот, считай, что я его сейчас мысленно поставила.

Я помолчала, собираясь с мыслями. Нужно было дать Дмитрию время. Ложь далась мне на удивление легко, словно я сама в неё на мгновение поверила:

- К тому же Победоносцев в курсе насчет Северского. Константин Петрович человек проницательный и наверняка не доверяет Дмитрию до конца... Но я в их разборки не лезу. Тем не менее, это не мешает Северскому занимать в Империи высокий пост.

Ирина криво усмехнулась, продолжая буравить меня взглядом:

- Так значит, ты у нас практически «Мать Тереза», спасающая исчадие ада?

Я не выдержала и тоже усмехнулась в ответ. Напряжение, царившее в комнате, начало спадать.

- Откуда столько фанатизма? Хотя тебя нетрудно понять: со стороны это и впрямь выглядит как безумие. Но у меня здесь такие дела закрутились, что на их фоне Северский - просто агнец Божий! - я даже коротко хохотнула, представив Дмитрия с его ледяным спокойствием и пугающей властью в роли невинного ягнёнка, и продолжила: - Ты знаешь, смерть сильней любого нашего дара… А те, кто паразитирует на смерти – это вселенская мерзость. И сил им не занимать. Я на самом деле даже рада, что ты пришла. Одной с этим справляться очень непросто... В столице сейчас творит свои гнусные дела зло самого высокого уровня. Я пытаюсь ему противостоять, но здесь нужно действовать сообща. Полину Туманову, кстати, я тоже подключила. И тут появилась ты... Это точно знак. Всё, что происходит сейчас в этих туманах - неспроста. Нас словно стягивают в одну точку.

В этот момент дверь тихо скрипнула, и вошла Прасковья. Мы замолчали. В спальне воцарилась тишина, нарушаемая лишь звяканьем фарфора. Как только за горничной закрылась дверь, Ирина заговорила вновь:

- Рассказывай. О помощи говорить пока рано, но выслушать я тебя готова.

- В Петербурге появилась парочка по-настоящему могущественных монстров. Братья Вальмонты… прямые потомки самого Князя Тьмы. Северский тоже участвует в этой борьбе.

Во взгляде Бесовой появился скептицизм. Стало ясно, что в версию о «благородном спасителе» в лице Дмитрия она верит с трудом.

- А ему-то это зачем нужно? - хмыкнула она.

- Затем, что граф получил свою печать Нечистого не по велению души, а по наследству. Дмитрия гнетёт, чья кровь течёт в его венах. Он пытается искупить вину, хотя ни в чём не виноват. Ты бы сама смогла так поступить? Я вот, если честно, даже в себе не всегда уверена… Отказаться от почти безграничной власти, от зова бездны… Как по мне – это подвиг. Северский каждый день ведёт войну с самим собой.

В глазах Ирины, наконец, промелькнуло некое подобие понимания, сменившее колючую подозрительность. Она задумчиво перевела взгляд на окно, а затем негромко спросила:

- А как же Победоносцев?

- А что Победоносцев? - я лишь устало пожала плечами. - Наш многомудрый обер-прокурор вечно чего-то ждёт, анализирует... Лучше брать инициативу в свои руки. Как говорится, победителей не судят - их либо чествуют, либо хоронят. Но частенько обе эти церемонии проходят одновременно.

Ирина невесело усмехнулась моей шутке. И в этот самый момент в углу спальни материализовался Адам. Он с нескрываемым интересом рассматривал шикарную фигуру Бесовой, и на его бледном лице заиграла изумлённо-восхищённая улыбка.

- Merveilleux!* – наконец выдохнул поручик. - Какая необычная, но, тем не менее, притягательная барышня!

Адам обошел кресло, на котором сидела Ирина, и добавил с лукавым прищуром:

- Ma chère, скажите мне, кто эта величественная богиня? С таким ростом ей не нужно ждать милости от неба! Она может просто дотянуться до него и пощекотать самого Господа Бога за пятки!

- Прекратите паясничать! - шикнула я на призрака и, вынырнув из