Ведовская. Говорящая с тенями - Анна Лерн

- Кто вы? – прошептала я, не понимая, что происходит.

- Элеонора Констанция Северская, - ответила женщина, и её образ начал медленно таять. - Нам есть что обсудить.

- Северская?.. – переспросила я, не веря своим ушам.

- Мать графа, дорогая, - ответила она с небрежной уверенностью. - И не заставляйте меня ждать. Я этого не выношу.

Элеонора Констанция растаяла.

Мать Дмитрия?!

Вновь проступили зыбкие очертания Надежды Ильиничны. Она смотрела на меня с мольбой.

- Я готова... Отправьте меня... Пожалуйста. Я видела то, что за вашей спиной, и то, что явилось сейчас. Я больше не хочу быть здесь.

Я подошла к столику у зеркала, на котором стоял серебряный подсвечник, и чиркнула спичкой.

- Господи, прими душу утомлённую, в суете заплутавшую. А ты, Надежда, отринь земное, покинь зеркальное. Именем того, кто над светом и над тьмою стоит, путы твои разрываю, бездну за твоей спиной заклинаю. Уходи в покой, где нет ни боли, ни страсти, ни чужой власти. Аминь.

С последним словом я резко выдохнула прямо на пламя свечей. Дым густой волной хлынул прямо в зеркало. Лопухина вздрогнула, её черты на миг стали чёткими, почти живыми, а затем она ушла. Раздался тонкий хрустальный звон, будто где-то совсем рядом разбился бокал. Поверхность зеркала на секунду подернулась инеем и тут же очистилась. Всё было кончено. В холле стало пронзительно тихо и очень холодно.

Выйдя на улицу, я с шумом втянула влажный воздух и почти побежала к своему дому. Из головы не выходила Элеонора. Как она могла позвать меня в свой особняк, если явилась призраком?

Только в этот момент я осознала, что ровным счётом ничего не знаю о матери Дмитрия. Жива ли она? Логика подсказывала, что нет: ведь она вытеснила дух Лопухиной… Но, с другой стороны, в ней было слишком много земной, почти физической власти.

В смятении я мчалась, опустив голову и не глядя перед собой, и почти влетела в чью-то широкую грудь. Крепкие мужские руки мгновенно подхватили меня, удерживая от падения и прижимая к себе. Дмитрий!

- Наконец-то вы приехали! - воскликнула я, даже не пытаясь высвободиться из кольца объятий.

Граф встревоженно вгляделся в моё лицо и коснулся щеки, пытаясь поймать блуждающий взгляд.

- Что случилось, Таня?

- Прошу вас, ответьте, - перебила я Дмитрия, вцепившись в лацканы его пальто. - Ваша мать жива?

Северский на мгновение замер.

- Моя мать? Да... и, слава богу, пребывает в добром здравии, насколько это возможно в её возрасте. А почему вы спрашиваете о ней сейчас?

- Она явилась мне... Сказала, что ждёт завтра на Смоленке...

Лицо графа вдруг чудесным образом разгладилось. Он улыбнулся и чуть ослабил хватку, но совсем рук не убрал.

- Мама... Вы столкнулись с её астральной проекцией. Моя мать обладает редким даром. Воля этой женщины настолько сильна, что она способна отделять свое сознание от плоти и посылать фантомный образ в любую точку. Она называет это «прогулкой вне тела». Видимо, вы произвели на неё неизгладимое впечатление, раз она решилась на такой энергозатратный шаг. Маменька совсем недавно вернулась из Европы вместе с моим братом. Вам совершенно не стоит её бояться. Уверяю вас, она очаровательная, очень милая женщина, хоть и со своими причудами.

- У вас есть брат?

Северский тихо рассмеялся, и этот смех, тёплый и искренний, окончательно сбил меня с толку.

- А почему у меня не может быть брата, дорогая? - Дмитрий чуть склонил голову, и в его взгляде промелькнуло лукавство. - Простите, что сразу не сказал. Просто наша семья предпочитает не афишировать свои дела, пока в них нет ясности. Саша долгое время сопровождал матушку в её поездках в Европе. Они только на днях обосновались в особняке на Смоленке.

Глава 64

Мы вошли в дом, и из дверного проёма, ведущего на кухню, тут же появилась Прасковья.

- Принеси моему гостю коньяка, - распорядилась я. - А мне чаю.

Я всё ещё чувствовала себя так, будто меня кружило в невидимом водовороте. Встреча с Элеонорой Констанцией оставила после себя странное чувство. Эта женщина явно была не из простых... Да и как она вообще могла быть иной, имея в любовниках... Я осеклась, не смея даже мысленно произнести имя Повелителя Ада.

Однако сейчас на кону стояли куда более осязаемые угрозы. Когда Прасковья удалилась, оставив нас наедине в гостиной, я обратилась к Северскому:

- Дмитрий Александрович, у меня есть к вам очень серьёзный разговор. Это касается Вальмонтов.

Он наполнил свою рюмку и медленно повернулся ко мне.

- Да, я слушаю вас.

- Видите ли... у меня есть одна знакомая. Барышня с весьма определенными паранормальными способностями. Она непроницаема для некоторых существ. И имеет некое… кхм… оружие… Ирина хотела встретиться с вами. Это касается Вальмонтов.

Взгляд Северского моментально изменился. Глаза сузились, в них вспыхнуло острое холодное подозрение.

- Зачем? Дорогая, вы играете с огнем, впутывая посторонних в дела, которые они не способны даже осознать.

- Доверьтесь мне, Дмитрий Александрович! - почти взмолилась я, подходя ближе. - Я обещаю вам, что после этой встречи расскажу всё о себе.

Граф долго молчал. Но всё же его лицо, наконец, разгладилось, и губ коснулась мягкая улыбка.

- Хорошо, дорогая, - кивнул он, протягивая руку и нежно проводя пальцами по моей щеке. - Разве я могу вам отказать?

В этот момент тишину дома нарушил требовательный стук дверного молотка. Бровь Северского иронично взлетела вверх.

- Я так понимаю, это и есть ваша таинственная знакомая? – поинтересовался он, не сводя с меня пристального взгляда. - Судя по всему, вы были уверены во мне. А если бы я отказал вам?

Я лишь игриво улыбнулась ему и вышла в холл. Григорий уже спешил к дверям.

- Проводи гостью сразу в библиотеку, - распорядилась я и, вернувшись в гостиную, пригласила Северского следовать за мной.

Спустя несколько минут дверь отворилась, и на пороге появилась Ирина Бесова. Она прижимала к груди длинный узкий предмет, завёрнутый в шаль. На лице Северского промелькнула тень искреннего удивления – он узнал Бесову. Тем не менее, граф безупречно исполнил долг вежливости: поднялся, поприветствовал вошедшую кивком и, не проронив ни слова, вновь опустился в кресло. Гостья ответила таким же скупым наклоном головы и молча села напротив, ни на секунду не