Ведовская. Говорящая с тенями - Анна Лерн

что фурия в чепце не может надолго покидать пределы дома. Пока гроб с бренным телом почивает в гостиной среди свечей и рыдающих племянниц, астральный якорь держит её там. Но вдова ведь не угомонится!

Я на минуту задумалась, покусывая губу.

- Значит, нужно перехватить вдову прямо у гроба и деликатно отправить туда, где ей и положено быть, - наконец решительно произнесла я. И тут меня осенила странная мысль. - Хм... странно... а что на самом деле держит Лопухину здесь? Неужели одно только жаркое желание заиметь любовника способно так привязать дух к земле?

Медленно повернувшись к Адаму, я прищурилась:

- Разве у вас, призраков, такое вообще... возможно? Ну, все эти «амуры»?

Поручик страдальчески потёр виски и воскликнул:

- Это слишком долго и утомительно объяснять, моя дорогая Татьяна Фёдоровна! Скажем так: наши энергии могут неким образом переплетаться, создавая иллюзию... э-э... телесного восторга. Не забивайте себе голову этими метафизическими тонкостями! Лучше спасите меня, пока седовласая сирена не решила, что я её законный трофей!

Уже через полчаса я перешагнула порог соседнего особняка, стараясь придать лицу выражение подобающей скорби. Дом вдовы встретил меня душным запахом оплавленного воска сладковатым ароматом цветов. Повсюду висели чёрные ленты, зеркала были затянуты плотными чехлами. Я осторожно вошла в большую гостиную, где в окружении пышных венков стоял гроб. В уголке на диванчике стайкой ворон пристроились родственницы. Они дружно хлюпали носами в кружевные платки, но при этом зорко следили за происходящим.

Однако истинное представление проходило у гроба. Возле него, выстроившись в кривую шеренгу, замерли «рыцари былых времён» - дряхлые ухажёры покойной вдовы. Один, опираясь на массивную трость, пытался с хрустом разогнуть спину. Второй, с трясущимися руками, в которых был зажат веник из сухих незабудок, шептал что-то о «незабвенном мазурочном вечере сорокового года». Но особо выделялся старый полковник, совершенно глухой и, судя по блуждающему взгляду, слабо понимающий, по какому поводу сегодня банкет.

- Наденька! - вдруг громогласно пробасил он на всю скорбную гостиную, игнорируя шиканье плакальщиц. - Наденька, душа моя, когда заиграет оркестр? Вы обещали мне контрданс! А что сегодня подают на ужин?

При этом полковник подозрительно оглядывал гроб, видимо, принимая его за какой-то причудливый обеденный стол.

Глядя на эту кавалькаду «выживших» из ума поклонников, я невольно подумала, что мадам Лопухина, видать, была прожжённой кокеткой, способной загнать кавалерийский полк до состояния полной невменяемости ещё при жизни. Если вдова на склоне лет держала в тонусе таких престарелых львов, то за молодого и подтянутого поручика она действительно вцепится мертвой хваткой, в буквальном смысле слова.

В этот момент я почувствовала затылком странное шевеление воздуха.

- Ну же, милочка, не загораживайте вид! - пронёсся прямо у моего уха капризный шёпот. - У этого старого болтуна в мундире всё равно нет шансов, а вот мой новый «Марс»… ммм... О, я чувствую, он где-то поблизости!

Я медленно подняла глаза к лепному плафону. Там, лениво покачиваясь на люстре, зависла сама мадам Лопухина. Она была в ночном чепце, завязанном игривым бантом под подбородком, от души нарумянена и с азартом подмигивала мне.

Глава 63

Мёртвая кокетка вдруг застыла, а потом почти по-змеиному прищурилась. В её глазах вспыхнул недобрый расчётливый огонёк. Губы растянулись в хищной предвкушающей усмешке.

- О-о-о... - протянуло привидение. - А ведь я теперь знаю, что делать... Вы ведь меня видите, милочка…

Лопухина медленно спикировала вниз, и её голос прошелестел совсем рядом. Мне даже показалось, что я ощущаю запах старой залежалой пудры и фиалковых духов.

- Ты ведь понимаешь, какая это несправедливость? — возмущённо продолжила “Наденька”. — Меня к червям? Ну нет, дорогая... Я рождена, чтобы блистать! А ты — просто идеальный сосуд. Свежая кожа, крепкое сердце, молодые ноги, которые ещё не знают, что такое подагра…

Вдова жадно протянула прозрачную костлявую руку, пытаясь коснуться моей щеки, но её пальцы прошли насквозь.

- Я войду в тебя так легко, что ты и охнуть не успеешь, - продолжала Лопухина с растущим азартом. - Мы просто поменяемся местами. Ты приляжешь в этот уютный бархатный ящик… А я надену твоё тело, как лучший французский пеньюар. Я снова почувствую вкус вина, тепло мужских рук, я буду танцевать на балах, пока каблуки не сотрутся! Твоё тело - это мой билет обратно в жизнь, и я не собираюсь его упускать. Впусти меня, милочка... Не жадничай, поделись жизнью с генеральшей!

Глаза покойницы расширились, превращаясь в два тёмных водоворота. Я лишь незаметно усмехнулась, стоя чуть поодаль и стараясь не привлекать внимания присутствующих. В голове промелькнула насмешливая мысль: «Что ж… если ты так хочешь - попробуй. Посмотрим, как тебе понравится моя «изнанка».». И мысленно ответила:

- Как соблазнительно оказаться на вашем месте…

Расслабившись, открыла свои энергетические каналы, и с жадным звуком, напоминающим чавканье проголодавшегося зверя, дух Лопухиной рванулся в меня. Она с остервенением протискивалась, ввинчивалась в моё тело… И вдруг вдову вышвырнуло с такой силой, будто она наткнулась на оголённый провод под напряжением. Вдова во мгновение ока снова оказалась под самым потолком, вцепившись призрачными пальцами в хрустальные подвески люстры, которые испуганно звякнули. Чепец съехал набок, а глаза, только что полные жажды, теперь были расширены от первобытного запредельного ужаса. Она смотрела вниз так, будто увидела самого Сатану в женском обличье.

А у меня под лопаткой у слабо запульсировала Печать Чёрной Луны. Я резко развернулась и направилась к выходу. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что Лопухина, скуля от ужаса и любопытства, тянется за мной на невидимой привязи. В холле дух игривой злыдни взмолился:

- Простите... я не почувствовала сразу... Простите меня... Я не знала, кто вы...

- Вы и не могли почувствовать, - холодно оборвала я её, мысленно поблагодарив отца Паисия за то, что он скрыл Печать. - А теперь давайте серьёзно поговорим. Я даю вам последний и единственный шанс. Вы можете уйти в мир иной добровольно. Но если вы воспротивитесь, отправлю вас в небытие.

- Я прошу вас... не нужно в небытие! – выдохнула Лопухина, и вдруг её призрак начал дрожать, растворяясь в воздухе. Пространство искривилось, и на месте вдовы появилась фигура другой женщины.

На вид ей было около пятидесяти. Высокая статная брюнетка с идеальной осанкой, одетая в тёмное платье, которое подчеркивало её безупречно фарфоровую кожу.

- Жду вас завтра, - произнесла она властным голосом, от которого у меня на затылке приподнялись волосы. -