Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко

Из самого дна вверх тянулись купола, похожие на грибные шляпки, а между ними иглами взмывали шпили, когда-то острые, а сейчас поломанные и сильно заросшие зеленью. Они дрожали в толще воды подобно чёрным теням, уходили вдаль, туда, куда не могло дотянуться зрение оборотня, и походили то ли на живое существо, переродившееся во что-то опасное и страшное, то ли на скелет этого существа. Между шпилями искрами сновали мелкие костлявые рыбки, как-то выживавшие в болоте, да дрожали длинные листья водорослей.

Слушая рассказ странного Лиркиного сожителя, Леший как-то особо не проникся судьбой древнего заброшенного города. Но вот сейчас, когда увидел его воочию, почувствовал сожаление. Такое величие, труда наверняка стоило немалого, а теперь гниёт на болотном дне, и смертные о нём даже не вспоминают. А, казалось бы, такая красота и мощь должны были остаться в истории навечно и жить в песнях и сказаниях.

Ширан подёргал его за ногу и указал пальцем вниз. И Леший мигом забыл о городе, увидев вскинутую каменную руку. Ох, если бы его такое за ногу «схватило», он бы точно на месте осрамился!

Они спустились ниже и внимательно осмотрели высокий постамент. Тот, похоже, был на две трети скрыт в болотной хляби. Мужчины сунулись было в неё, но лезть слишком глубоко не рискнули. Поднявшись к голове статуи, Леший как смог очистил её и с некоторым недоумением осмотрел. Черты лица уже истёрлись, нос едва выступал, но вот губы хорошо сохранились, как и клыки, которые выпирали из верхней челюсти. Вместо волос голову и плечи покрывали то ли змеи, то ли верёвки какие-то. Как-то не очень похоже на Господина Ваирака. Хотя боги-то наверняка могут принимать любой угодный им облик.

Увы, но на постаменте не нашлось ничего кроме ярко блестевшей чешуйки в монету размером. Какой рыбине такая могла принадлежать?

Вдруг послышался странный гул. Вода задрожала, задвигалась, и мужчины обеспокоенно заозирались.

«Ах ты, тварь!» — беззвучно выругался обалдевший Леший, увидев в воде ту самую драконоподобную крылатую зверюгу, встречи с которой они опасались.

Но опасались встретить её на берегу. А она, судя по всему, замечательно чувствовала себя и в воде. Треугольная, вытянуто-острая голова повернулась в их сторону, круглый зрачок расплылся почти на всю радужку, и тварь раскрыла пасть, полную мелких острых зубов, и погребла крыльями к ним. А затем прижала их к бокам, и куда быстрее поплыла вперёд, извиваясь всем своим тощим телом подобно рыбе.

Мужчины бросились к ближайшему куполу и едва успели нырнуть под него в маленькое окошко. Ящерица яростно забулькала, попыталась засунуть внутрь свою маленькую голову, но Ширан и Леший каждый со своей стороны ткнули ей в глаза, и она мигом отпрянула, взбешённо мотая башкой. И закружила в водяной толще, как в воздухе, размахивая-загребая крыльями. Раздосадованная тем, что добыча спряталась, тварь заложила пару кругов вокруг статуи, затем схватила что-то лапами, протащила и швырнула на топкое дно.

Вдруг водную толщу осветил всполох. Ящерица испуганно отпрянула, заметалась и бросилась куда-то. Ещё один всполох заставил её сложить крылья и стремительно скользнуть в невидимую даль подобно гигантской рыбине.

Ширан и Леший выждали ещё пару минут и начали выбирать из тёмной норы под куполом, суеверно опасаясь, что в непроглядной черноте может кто-то скрываться. Так быстро никто из них ещё не плавал. Воздух под щитами заканчивался, и мужчины изо всех сил рвались к поверхности. Когда их головы пробили границу между верхним и подводным мирами, первое, что они услышали, — это истошный визг летающей где-то в небе твари.

— Слава богам! — закричали товарищи. — Мы уже думали, она вас сожрала!

На берегу, опустив башку почти к самой воде, сидела дракониха. От её ноздрей тянулся дымок, и самка молчаливо следила прищуренным взглядом за видимой только ей точкой в небе. Не рычала, не пыталась броситься вдогонку. Ждала. Но, видимо, среди местных ящеров уже расползлась слава о большом и горячем Булыгане, так что тварь яростно и тонко визжала, но спуститься больше не пыталась.

— Ещё и водоплавающая! — в сердцах сплюнул Леший.

Они с Шираном увязли у самого берега, но товарищи кинули верёвку и споро выдернули их из топи.

— Прошлый раз вроде не так топко было, — раздосадованно ворчал Ширан.

— Ну? — требовательно спросил Вархай. — Нашли чего?

Мужчины мрачно мотнули головами.

— Статую нашли, — отчитался Ширан. — Но на постаменте ничего нет. А дно такое вязкое, что мы там скорее сами похоронимся, чем что-то найдём.

— А оно скорее на дне и лежит! — Леший был ужасно расстроен. — Тварь эта, чтоб ей пусто было, лапами хватает всё, что попадётся. Сами видели! Наверняка успела тут похозяйничать!

Вархай крепко задумался.

— Хватает, говорите? — протянул маг. — А что если нам попытаться найти гнездо этих хозяйственных зверушек, а? Как думает, могли они что-то утащить к себе?

В воду они всё же зашли ещё пару раз, чтобы убедиться, что Леший и Ширан не обманулись, и дно действительно топкое и вязкое.

— Как иголку искать, — с досадой протянул Леший.

Энтузиазм поутих, и оборотень осознал, насколько всё же изначально невелики были их шансы найти древние артефакты. Прилетели, имея в загашнике только домыслы о местонахождении цацек. А те, если и были здесь, давно покоятся где-то на дне болота на глубине нескольких десятков саженей. Это даже не пресловутый стог сена с иголкой! Озеро и капля в его водах.

Оставалось надеяться, что местные ящеры действительно как сороки тащили всё, что ни попадя, и что они строят гнёзда или что-то похожее, где хранят свои сокровища.

На поиски гнездовья ящеров отправились уже ближе к полудню. Утром больно густой туман стоял, с высоты только тёмные макушки деревьев и видно. К середине дня поднимающаяся от воды зеленоватая пелена рассеялась, хоть и неполностью, но уже что-то можно было рассмотреть. И их самих за такой завесой не очень-то видно. Решили обследовать болото с севера на запад: перепуганная тварь ночью вроде бы туда улетела. По крайней мере, крики шли с той стороны.

Вид сверху навевал тоску. Болота сильно отличались от Леса, деревья росли куда реже, были зеленее — в отличие от многоцветного лесного простора, — и большую часть занимало стальное в солнечном свете зеркало вод. Ровных, безжизненно спокойных, напоминавших ртуть. То тут, то там чернели остовы сгнивших деревьев, чьи ветви растопыренными пальцами пронзали жидкий туман. Чем дальше на запад они забирались, тем больше внизу было чёрных стволов. Казалось, что болото умирало ближе к закату. Ещё через некоторое время оборотни сообразили, что часть деревьев точно