Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце! - Виктория Северина

жёстче привычного. Рядом находились Деррон и Нерваль. Адриана не было.

Рейвен увидел Мирель.

Взгляд сразу скользнул к ковчегу.

Потом вернулся к лицу.

— Вы сами подали требование? — спросил он.

Никакого «всё хорошо?».

Никакой попытки превратить встречу в личную.

Мирель поняла, почему.

Сегодня он здесь не ради их поцелуя и не потому, что боялся её потерять.

Он должен был услышать её волю ясно.

— Да.

— Подтверждаете, что хотите разорвать связь с Адрианом Эртейном и вернуть сердце в собственное тело?

— Да.

— Понимаете, что разрыв может привести к его смерти?

Слова ударили.

Даже теперь.

Мирель почувствовала, как пальцы сильнее сжали ковчег.

— Да.

— Понимаете, что при ошибке можете погибнуть сами?

— Да.

— Вас принуждают к этому решению?

Она посмотрела на лестницу, за которой находились комнаты, где Адриан пытался вернуть ей прежнюю жизнь, затем на Рейвена.

— Нет.

— Хотите отложить?

— Нет.

Он кивнул.

Всё.

Не спросил, уверена ли она ещё раз.

Не предложил время подумать.

Услышал.

— Тогда у меня есть право вмешаться, — сказал Рейвен уже остальным. — Не право убить лорда Эртейна. Не право забрать имущество рода. Только право обеспечить разрыв связи, которую живой человек требует прекратить.

Деррон сжал челюсть. — Лорд Эртейн считает связь взаимной.

— Она взаимная, — ответил Рейвен. — Поэтому он должен присутствовать.

— Но не соглашаться.

— Нет.

— Значит, вы будете проводить ритуал против его воли.

Рейвен посмотрел на капитана. — Я буду возвращать женщине её сердце против воли человека, который держит на нём собственную жизнь. Формулировку выбирайте сами.

Мирель увидела, как Деррон болезненно поморщился.

Вот почему Адриан так долго избегал именно этой точки.

Пока всё оставалось семейным спором, он мог говорить о древнем обряде, долге рода и супружеском даре.

Теперь в дом вошёл человек, для которого связь означала только одно: удерживает ли она живого против его выраженной воли.

Дверь малой гостиной открылась.

Адриан вышел.

Он тоже был одет официально, хотя не собирался никуда ехать. Чёрный камзол, родовой знак на груди, волосы аккуратно собраны. Только лицо выдавало ночь без сна.

Он остановился, увидев Мирель с ковчегом.

Потом Рейвена.

— Нет, — сказал Адриан.

Рейвен ответил спокойно: — Это не вам решать.

— В моём доме?

— В вашем доме — да. В её теле — нет.

Адриан резко перевёл взгляд на Мирель. — Ты действительно это делаешь.

Не вопрос.

— Да.

Он подошёл ближе. — После всего, что я сказал.

— Именно после.

— И после того, как узнала цену.

— Да.

Адриан закрыл глаза на мгновение.

Потом посмотрел на Рейвена. — Уходите.

— Нет.

— Я верховный некромант короны.

— А я королевский палач.

— Думаете, титул даёт право вмешиваться в брачные обряды рода?

— Нет. Даёт право ломать связи, из которых живой человек требует выхода.

Адриан усмехнулся. — Какая удобная формулировка.

Рейвен не отреагировал. — Если хотите спорить о полномочиях, можем вызвать представителя короны. Мирель останется здесь, ковчег останется у неё, а вы объясните, почему не позволяете жене вернуть собственный орган.

Тишина.

Адриан побледнел.

Мирель поняла: вот чего он не хотел больше всего.

Не суда.

Не скандала.

Вынести семейную систему наружу.

Назвать сердце органом, а не святыней.

— Не надо, — сказала она.

Оба мужчины посмотрели.

— Никакой короны. Никаких советов. Я хочу закончить это здесь.

Адриан сжал губы. — Тогда поговори со мной.

— Мы разговариваем несколько недель.

— Последний раз.

Мирель устало выдохнула.

— Хорошо.

Рейвен сразу отступил. Не ушёл. Просто дал пространство.

Адриан посмотрел на ковчег.

— В усыпальницу.

— Да.

Он медленно кивнул.

— Тогда все идём.

— Не все, — сказал Рейвен.

— Что?

— Только участники и свидетели, которых выбирает Мирель.

Адриан резко посмотрел.

Мирель почувствовала странную силу в простом вопросе.

Кого хочет она.

— Лина идёт.

Горничная вздрогнула, но кивнула.

— Лианна, если уже приехала.

Адриан нахмурился. — Она здесь?

Дверь в холл открылась как будто в ответ.

Лианна вошла без доклада, в тёмном дорожном платье и с таким выражением лица, словно собиралась лично проверять каждую ошибку рода за последние сорок лет. За ней стояли ещё две женщины. Мирель узнала Терезу — высокую, сухую, лет шестидесяти, с холодным лицом, — и Мелину, которую прежде видела только на семейных праздниках. Обе выглядели спокойно. Слишком спокойно.

— Уже здесь, — сказала Лианна.

Адриан побледнел. — Кто вас пустил?

— Ворота открыты, — ответила она. — Удивительная вещь.

Мирель чуть не улыбнулась.

Лианна подошла ближе и посмотрела на ковчег.

— Готова?

— Да.

— Тогда я иду.

Тереза тихо произнесла: — Я тоже хочу увидеть.

Адриан резко повернулся к ней. — Это не представление.

— Нет. Это семейный обряд, на котором от женщин нашей семьи обычно скрывали слишком много.

Он замолчал.

Мелина добавила: — Мой ковчег всё ещё там.

Голос у неё был ровный, почти безжизненный.

Мирель почувствовала холод.

Вот ещё одна.

Не спасённая.

Пока.

— Вы можете присутствовать, если Мирель согласна, — сказал Рейвен.

Мирель кивнула.

— Да.

Адриан смотрел так, будто дом начинает рушиться вокруг него не от магии, а от самого факта, что женщины, всегда существовавшие по отдельности, наконец стоят в одной комнате и знают одно и то же.

— Никто больше, — сказал он.

— Эстель уже здесь, — произнёс Нерваль неожиданно.

Все повернулись.

Адриан закрыл глаза.

— Кто её вызвал?

— Не я, милорд.

Ответ появился через минуту.

Эстель вошла через боковую дверь.

На ней не было дорожного плаща. Значит, приехала раньше и уже находилась в доме. Лицо бледное, под глазами снова тени, в руках маленький пророческий кристалл.

— Я пришла сама, — сказала она.

Адриан посмотрел холодно. — Я просил не вмешиваться.

— А я просила не позволять ей разорвать связь.

Мирель почувствовала раздражение, но уже не ревность.

Эстель сегодня действительно была не соперницей.

Она представляла будущее, которое пыталась сохранить.

— Вы не участница, — сказал Рейвен.

— Я мать возможного наследника.

— Пока нет.

Удар был грубым.

Но точным.

Эстель сжала губы.

— Она может присутствовать как свидетель, если Мирель согласится, — продолжил Рейвен.

Все посмотрели на Мирель.

Она задумалась.

Можно выгнать.

Хотелось.

Но потом поняла, что нет.

Пусть увидит.

Пусть сама знает, какой ценой должен был существовать её мальчик из пророчества.

— Пусть идёт.

Эстель кивнула.

Адриан ничего не сказал.

Они спустились в усыпальницу странной процессией: Адриан впереди, Мирель рядом с ковчегом, Рейвен чуть позади, Лина, Лианна, Тереза, Мелина и Эстель. Никакой охраны. Никаких слуг. Варн открыл каменную дверь и остался снаружи.

Внутри сразу стало холоднее.

Сердце Мирель ускорилось.

Она почувствовала дом.

Родовой слой.

Ту самую тяжесть, которая прежде приглушала отклик.

Но теперь ковчег был у неё в руках, и магия не могла полностью заглушить.

Рейвен разложил инструменты возле пустой ниши Мирель.

Не торопясь.

Проверил пол.

Серебряные линии.

Поставил две металлические пластины.

Адриан наблюдал с