Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце! - Виктория Северина

возрастающим напряжением.

— Что именно вы делаете?

— Ищу точку, где личная связь отделяется от родовой.

— Я могу показать.

Рейвен поднял глаза. — Покажите.

Адриан удивился.

— Вы доверяете?

— Нет. Но вы знаете свою систему лучше.

Это, кажется, обезоружило.

Адриан подошёл.

Несколько минут они действительно работали вместе.

Вот что было страннее всего.

Муж и палач, которые ненавидели друг друга, наклонялись над серебряной линией и спорили не о Мирель, а о магической схеме.

— Здесь нельзя, — сказал Адриан. — Если разорвать раньше родового слоя, удар уйдёт в тело.

— Её?

— Да.

— А здесь?

— Слишком близко к моей части.

— Именно туда и нужно.

Адриан побледнел. — Вы хотите вернуть всё сразу.

— Нет. Хочу дать смерти путь к владельцу.

— Это одно и то же.

Рейвен посмотрел. — Не обязательно. Если сможете принять постепенно.

— Как?

— Не сопротивляться.

Адриан рассмеялся. — Очень полезный совет человеку, которого собираются убить.

Мирель почувствовала боль.

Рейвен тоже стал серьёзнее.

— Я не обещаю, что вы выживете.

— Наконец-то.

— Но сопротивление увеличит риск для Мирель.

Адриан замер.

Вот точка.

Если боится смерти, может сопротивляться.

Но тогда удар пойдёт в неё.

Мирель увидела, как он понял.

— Значит, вы ставите меня перед выбором.

— Нет. Связь уже поставила.

Рейвен указал на серебро. — Это не мой закон.

Адриан отвернулся.

Эстель подошла ближе. — Тогда нельзя начинать.

Рейвен даже не посмотрел. — Решает Мирель.

— Это касается его жизни.

— Да.

— Значит, и он должен согласиться.

— На сохранение связи — нет.

Эстель повернулась к Адриану. — Не позволяй.

Он не ответил.

— Адриан.

— Хватит.

— Нет.

Пророчица подошла ближе.

— Я снова смотрела линию сегодня утром.

Все замерли.

— И?

— Если связь разрывается сейчас, мальчик почти исчезает.

Мирель почувствовала, как Лианна рядом тяжело выдохнула.

Эстель продолжила: — Вероятность остаётся, но очень мала. Без Адриана…

— Сын может вообще не существовать, — закончила Мирель.

— Да.

— Значит, вы опять здесь ради него.

— Да.

— И всё ещё просите меня оставить сердце.

— Да.

Мирель устало посмотрела.

— Уже поздно.

Эстель повернулась к Адриану. — Не для тебя.

Он закрыл глаза.

— Ты хотел наследника.

— Хотел.

— Хотел дом.

— Да.

— Хотел продолжение рода.

— Да.

— Тогда не позволяй одной женщине уничтожить всё только потому, что она решила…

Адриан резко открыл глаза. — Не называй её «одной женщиной».

Эстель замерла.

Мирель тоже.

— Она моя жена двадцать лет, — продолжил он. — И сердце её.

Пророчица побледнела.

Рейвен поднял голову.

В усыпальнице стало абсолютно тихо.

Мирель почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось.

Слишком поздно.

Но он сказал.

— Тогда верни, — произнесла она.

Адриан посмотрел.

Вот.

Самая простая просьба.

— Верни мне моё сердце.

Он побледнел.

Эстель сразу сказала: — Нет.

Адриан поднял руку.

Она замолчала.

Он смотрел только на Мирель.

— Если я верну, могу умереть.

— Знаю.

— Не когда-нибудь. Здесь.

— Знаю.

— Ты увидишь.

Голос сорвался.

Впервые.

Мирель почувствовала слёзы.

— Знаю.

Адриан подошёл ближе.

Между ними осталось совсем мало.

— Я не хочу.

Она закрыла глаза на секунду.

Вот.

Не «нельзя».

Не «ритуал».

Не «род».

Просто человек.

— Я знаю.

— Нет.

Он тяжело вдохнул.

— Я боюсь.

Слова прозвучали почти шёпотом.

Мирель почувствовала, как память обрушивается сразу.

Молодой Адриан.

Холодная комната.

Его пальто на ней.

Первые годы.

Смех.

Рождение, которого не случилось.

Его кровь на простыне после покушения.

Двадцать лет.

Он стоял перед ней не как верховный некромант.

Просто мужчина, который не хочет умирать.

— Мирель, — сказал он. — Оставь.

Она заплакала.

Не могла иначе.

Адриан тоже смотрел влажными глазами.

— Оставь мне сердце.

Фраза была страшной.

И жалкой.

И честной.

— Я закончу с Эстель.

Пророчица резко вздрогнула.

Адриан не посмотрел на неё.

— Полностью. Сегодня. Если надо — она больше никогда не войдёт в этот дом.

Эстель побледнела.

Мирель молчала.

— Я откажусь от наследника.

Он говорил быстрее.

— От титула главы рода, если он требует эту связь. Передам всё боковой ветви. Дом можешь забрать. Деньги. Земли. Я уеду куда скажешь. Могу отказаться от коллегии. От власти. От всего.

Мирель смотрела.

Сердце в ковчеге билось между ними.

— Кроме?

Адриан закрыл глаза.

— Жизни.

Вот.

Он сам сказал.

— Я отдам всё, кроме жизни.

Мирель чувствовала, как слёзы текут по лицу.

Она верила.

Адриан действительно мог сейчас отказаться от Эстель.

От ребёнка.

От дома.

Даже от положения.

Потому что всё это оказалось меньше смерти.

— И что будет со мной? — спросила она.

Он открыл глаза.

— Будешь свободна.

— С сердцем в ковчеге.

— Да.

— Свободна в пределах его расстояния.

— Я поеду с тобой куда захочешь.

Мирель почти улыбнулась.

— То есть опять ты рядом.

Адриан сжал губы.

— Пока не найдём другой способ.

— А если не найдём?

Он молчал.

— Тогда всю жизнь.

— Мирель…

Она подняла руку.

— Нет. Не объясняй.

Он остановился.

Мирель посмотрела на человека, которого когда-то любила больше себя.

И часть её всё ещё хотела согласиться.

Вот что было страшно.

Не потому, что любовь вернулась.

Потому что память умеет просить.

Оставь.

Он боится.

Он не чудовище.

Он действительно готов отказаться от всего.

Разве сердце так много по сравнению с жизнью человека?

И сразу другой вопрос.

Если сердце так мало, почему он не возвращает?

— Я не хочу твоей смерти, — сказала Мирель.

Адриан шагнул ближе. — Тогда не делай.

Она почувствовала боль.

— Я не делаю.

Он замер.

— Что?

— Я не убиваю тебя.

— Если разорвёшь связь…

— Нет.

Голос стал твёрже.

— Я перестаю спасать тебя собой.

Адриан побледнел.

— Это одно и то же.

— Нет.

— Для меня — да!

— Я знаю.

Мирель вытерла лицо.

— Но ты должен был умереть от ножа. От лихорадки. От Старого храма. Не от меня.

Он тяжело дышал.

— Моё сердце удержало.

— Ты дала его.

— Да.

— Добровольно.

— Да.

Он словно ухватился за это.

— Тогда почему теперь…

— Потому что дар можно перестать давать.

Адриан замолчал.

— Особенно когда человек, которому его дали как мужу, сам закончил брак.

— Я готов восстановить.

— Я нет.

Он вздрогнул.

Мирель продолжила: — И даже если бы восстановила, сердце всё равно должно вернуться.

— Почему?

— Потому что теперь знаю, что происходит.

Она подошла к ковчегу.

Положила ладонь сверху.

— Я не согласна больше хранить твои смерти в своём теле.

— Они не в теле.

— В моём сердце.

— Оно отдельно.

— Но моё.

Адриан закрыл глаза.

— Я не могу принять это.

— Не прошу.

Вот ещё одна разница.

Ей больше не нужно его согласие.

Эстель резко сказала: — Вы оба говорите так, будто речь только о прошлом. Есть будущее.

Мирель повернулась.

— Ваше.

— И его.

— Пусть решает.

Эстель посмотрела на Адриана. — Если позволишь, всё, что ты строил, может исчезнуть.

Он ответил не сразу.

— Знаю.

— Ребёнок.

— Знаю.

— Род.

— Эстель.

— Нет. Ты