Контракт с монстром - Анастасия Ригерман

— Отец, хватит! Юля работает. И работает хорошо, получше многих. Арсений доволен.

— Арсений! — фыркнул дядя, и его голос прозвучал как удар хлыста. — Мальчишка, который думает, что умнее стаи. А ты, — он ткнул пальцем в сторону Игната, — ты ей потворствуешь. Вместо того чтобы готовить к своему предназначению, устраиваешь в холдинг! Она должна думать о создании семьи, о сильном потомстве, а не о каких-то… графиках и отчетах! Ты ей не брат, ты ей плохую услугу делаешь. Балуешь. Из-за таких, как ты, род и вырождается — в мягкотелых полукровок, забывших, кто они!

Слова жгли, как кислота. «Полукровка», «конторская крыса», «вырождение». Я сидела, опустив глаза в тарелку, и чувствовала, как от бессильной ярости горят щеки. Но спорить было бесполезно. Для него я была не личностью, а функцией. Неудачно выполненной функцией.

И именно на работе, в тишине архива, я начала понимать, почему в их мире царила такая паранойя и жесткость. Листая рапорты, внося данные, я видела картину. Четкую, неумолимую и пугающую.

Оказалось, что аномалии на территории Белых Стражей начались не вчера. Первые записи о «несанкционированной активности», «неопознанных следах электрических аномалий» и «сбоях оборудования» датировались примерно год назад вместе с началом сонной лихорадки. Ими занимался особый, засекреченный отдел, отчеты которого попадали к нам в сильно урезанном виде. Но даже по этим обрывкам было видно — что-то или кто-то методично тестировал их оборону. А в последние месяцы началась настоящая война на истощение. Взрывы на удаленных складах. Нападения на патрули — уже не просто следы, а открытые стычки с применением оружия. Убийства. Не громкие, а тихие, точечные — нападение на торговых перевозчиков, ограбления арсеналов, саботаж на линиях связи.

И во всех документах, в каждой сводке, красной нитью проходила одна и та же версия: Северные Волки. Их имя было синонимом всего зла, всей подлости, всей угрозы. Их подозревали по умолчанию. Любое происшествие, любой инцидент автоматически ложился на их счет.

Каждый раз, читая это, я внутренне сжималась. Ведь Макс и его клан — те самые Северные Волки, которых я знала лично, с которыми мы планировали операцию, — они на такое не были способны. Макс, с его кодексом чести, Тим с его аналитическим умом, Назар с его неиссякаемой мудростью и верные ему воротилы, которых я видела мельком — они были другими. Жесткими, да. Опасными, конечно. Но не террористами, не убийцами из-за угла.

Значит, либо здесь что-то не так, либо… орудовал кто-то третий. Кто-то, кто мастерски стравливал два клана, оставаясь в тени. Эта мысль была одновременно пугающей и дающей какую-то призрачную надежду. Если враг не Северные Волки, то, возможно, не все еще потеряно. Но как доказать это оборотням, для которых соседний клан уже давно стал воплощением абсолютного зла? Пока что ответа у меня не было. Только тихое, глухое убеждение, шевелящееся где-то на дне сознания, и груда отчетов, которые, если присмотреться, возможно, содержали ключ к разгадке.

Чем глубже я погружалась, чем больше точек расставляла на цифровой карте, тем яснее вырисовывалась чудовищная картина в целом. И тем крепче, до боли в груди, росло желание — не просто желание, а физическая потребность — связаться с Максом и Тимом.

Разве не это они искали? Не ту самую нить, за которую дергал невидимый кукловод? Северные Волки и Белые Стражи, два могучих, гордых клана, великолепно вооруженные и смертельно опасные, на поверку оказались марионетками. Их сталкивали лбами с хирургической точностью, словно играли в жестокие шахматы, где пешками были жизни, а ресурсы сжигались с пугающей щедростью. Взрывы, убийства, саботаж — все это было не стихийной вспышкой ненависти, а продуманной, методичной кампанией. Кто бы ни стоял за этим, он был тем еще расчетливым засранцем. Или оборотни настолько ослепли от вражды, что готовы были принять любую ложь, лишь бы она оправдывала желание рвать друг другу глотки? Эта мысль казалась еще страшнее.

Каждый вечер, улучив момент в тишине своей комнаты, я звонила Денису. Эти звонки были глотком свежего воздуха, но и источником постоянного, изматывающего напряжения. Я знала — знала наверняка — что за нами следят. Каждое мое слово взвешивалось на невидимых весах. Поэтому я говорила о работе, о погоде, о книгах, которые мы любили. Но между строк, в паузах, я пыталась вплести зашифрованное послание.

— Дениска, помнишь, как мы в детстве играли в «секретных агентов»? — могла сказать я, делая голос легким, почти шутливым. — И у нас был тот самый старый код, из книжки про шпионов?

— Код красный! Выходи на связь, — смеялся Денис.

— Смешно было, правда? Иногда вот на работе, когда разбираю старые архивы, вспоминаю. — И тут же переводила тему: — А теперь рассказывай, какими вкусностями тебя Евдокия балует?

Я вплетала намеки в рассказы о «старых университетских друзьях», о «потерянных контактах». Каждое такое предложение я произносила с особым, едва уловимым ударением, надеясь, что Тимур, который, я была уверена, где-то рядом с Денисом, услышит, поймет этот пароль. Уловит отчаяние за легкомысленными словами.

Но дни текли, превращаясь в недели. Ответа не было. Тишина из-за границы владений Белых Стражей становилась оглушительной. В офисе я продолжала методично работать, вежливо улыбаться коллегам и принюхивающимся ко мне оборотням в поисках. А дома... терпела тяжелый взгляд Демьяна Ивановича, который не брезговал напомнить о долге.

— Уже не долго осталось. Скоро новое полнолуние. Получишь брачную метку, вот тогда в дом мужа, в соответствии с традициями, и своего приемного брата из людей сможешь привести. Воссоединишься с семьей, — посмеивался он.

И внутри что-то начинало ломаться. Где-то в самой глубине души, в том темном уголке, куда не доходил свет рациональных доводов, поселился холодный червь сомнения.

А что, если они меня здесь бросили? Мысль, от которой сводило желудок. В Багряной Заводи теперь новая хозяйка — та самая Зара, хоть Денис никогда о ней и не упоминал. У Макса свои заботы, свой клан, своя война, которую ему мастерски навязали. Зачем ему возиться с полукровкой, застрявшей в стане врагов? Я была пешкой, которую использовали и, возможно, просто… забыли на вражеской половине доски. Тимур, с его холодным расчетом, мог решить, что связь слишком рискованна, что я не оправдала доверия, что я — потерянный актив.

Эта мысль грызла по ночам, заставляя ворочаться в постели и прислушиваться к скрипам старого дома. Надежда, такая хрупкая вначале, начинала трескаться, как тонкий лед под ногами. Я была одна в паутине лжи, в центре надвигающейся бури, с единственным ключом к разгадке, который, возможно, уже никому