Контракт с монстром - Анастасия Ригерман

внедрением они сидели напротив меня в уютной гостиной, и Тимур говорил своим спокойным, обнадеживающим голосом: «Не волнуйся, Юль. Если что-то пойдет не так, мы тебя вытащим. У нас всегда есть запасной план». А Макс… Макс тогда смотрел на меня таким взглядом, от которого становилось и тепло, и тревожно одновременно. Он просто кивнул: «Слово Альфы».

Может, наши договоренности еще имеют право на жизнь? Следуя плану, я должна была устроиться в корпорацию Ратниковых, втереться в доверие, собрать информацию. Этот путь теперь казался сказочно простым и далеким. Но это была ниточка. Единственная видимая ниточка, протянутая из моего старого мира в этот новый, враждебный.

Я подошла к окну, прижалась лбом к холодному стеклу. Заснеженный лес молчал, храня свои тайны. Но где-то там, за его пределами, были люди, которые дали слово. Или… уже забыли о нем? Сердце сжалось от новой боли — не только страха, но и предательства. Нет. Нужно верить. Пока есть хоть капля надежды, нужно искать выход. Не как жертва, а как та, кто еще помнит, что такое свобода.

* * *

Дни тянулись, как густая смола. Беспокойство, смешанное с яростью, клокотало внутри, не давая сидеть на месте. На четвертый день я не выдержала. Найдя Игната в его кабинете, где он разбирал какие-то документы, я вошла без стука, с решимостью, подпитанной отчаянием.

— Я не могу так больше, — заявила я, положив перед ним на стол папку. — Сидеть сложа руки, как хрустальная, смотреть в окно, и ждать не понятно чего. Я не такая. Всю жизнь я училась и работала.

Игнат отложил карандаш. Его взгляд был спокоен, но в глубине глаз читалось понимание.

— И если уж мне суждено остаться среди Белых Стражей, — продолжила я, открывая папку и выкладывая перед ним несколько листов с печатями, — а потом, надеюсь, перевести сюда и Дениса… то я хочу быть полезной. Не обузой. Вот мои рекомендации с прошлой работы. Я хороший аналитик, умею работать с большими массивами данных. Я внимательна, пунктуальна, исполнительна. Мне нужно дело. Занятие. Хоть какая-то иллюзия нормальной жизни.

Я говорила быстро, горячо, пытаясь продавить свою точку зрения, но голос к концу начал срываться. Игнат взял один из документов, пробежался глазами по тексту, но было видно, что его мысли сосредоточены не на моих рекомендациях. Он медленно положил бумагу обратно.

— Что-то случилось? — спросил брат тихо, но твердо. — Это ведь отец? Что он тебе сказал?

Прямота вопроса обезоружила. Вся моя деловая решимость мгновенно испарилась, уступив место дрожи, которая подкралась изнутри. Я обхватила себя руками, будто пытаясь удержаться.

— Сказал, что у меня нет выбора, — прошептала я, и слова вышли сдавленными, полными унижения. — Что в следующее полнолуние я все равно получу брачную метку. — Мои руки предательски дрожали, и я спрятала их за спину, но он, конечно, все видел.

Игнат тяжело вздохнул, откинувшись на спинку кресла. В его позе не было удивления, лишь усталая грусть.

— Это тебя так напугало? — спросил он, но в его голосе не было осуждения, скорее попытка понять масштаб моего ужаса.

— А ты как думаешь?! — вырвалось у меня, и в голосе зазвенели слезы, которые я отчаянно сдерживала. — Вот так, в одночасье, связать свою жизнь с первым попавшимся оборотнем? С незнакомцем! Я же здесь никого не знаю! Да и как-то это… не по-людски. Без чувств, без выбора, без ничего! Разве это нормально?

Я попыталась найти в его глазах хоть каплю возмущения, подтверждение, что это безумие. А нашла нечто другое.

— Отец — один из старейшин, — сказал Игнат, глядя куда-то поверх моей головы. — Традиции для них — все. Закон стаи, выживание рода… они видят только это. Больше ничего. — Брат замолчал, в его глазах мелькнула искра чего-то твердого, почти бунтарского. — Но знай, сестренка, здесь не все с ними согласны.

Я с удивлением подняла на него взгляд.

— Я помогу тебе, — решительно заявил он, хлопнув ладонью по столу. — Сидеть без дела — это точно не для тебя, такое сразу видно. Хочешь работать? Будет тебе работа. Завтра же начнешь помогать мне и Арсу. Работы в холдинге всегда достаточно. — Он отложил мои рекомендации. — Заодно всех и узнаешь. Увидишь, что мы не все такие… одержимые традициями. Среди наших много отличных парней.

— А Арс, это?

— Арсений Ратников.

Я понятливо кивнула. В большем представлении старший сын Альфы, известный всем как Серебряный Призрак, не нуждался. В его холдинг я и должна была попасть, вот только не ожидала, что окажусь так близко к руководству. От этого становилось как-то не по себе.

Игнат встал и, обойдя стол, положил тяжелую, теплую руку мне на плечо.

— До нового полнолуния еще есть время. Не вешай нос. Не все так безнадежно, как кажется со стороны. Общайся. Работай. Присматривайся. А там… что-нибудь придумаем.

В его словах не было пустых обещаний. Была решимость. И что-то еще — намек на солидарность, на то, что я в этом новом мире вовсе не одна. Слезы выступили на глаза, но теперь это были не слезы страха, а внезапного облегчения. Он протянул мне руку не как тюремщик, а как брат. И это было ценнее любых рекомендаций.

* * *

Утро выдалось хрустально-морозным. Солнце, едва поднявшееся над лесом, бросало на снег длинные синие тени. Из окна машины Игната Нордфорт открывался не как суровое поселение, а как настоящий, пусть и небольшой, город, выросший из сказки о снежной королеве. Деревянные дома с резными ставнями и дымящимися трубами уступали место каменным постройкам, улицы расходились лучами от центральной площади, где возвышался памятник — не человеку, а огромному волку, застывшему в вечном прыжке. Все было укутано белым, пушистым снегом, который искрился под лучами, и от этого город казался нереально чистым и тихим.

— Основан как форпост, — рассказывал Игнат, ловко лавируя между машинами. Его руки уверенно лежали на руле, а взгляд был спокоен, будто он везет меня не на первую в жизни работу среди оборотней, а на обычную экскурсию. — Потом стал торговым хабом, а теперь… теперь это просто наш дом. Самый северный и самый крепкий.

Но чем ближе мы подъезжали к деловому центру, тем больше менялось впечатление. Сказка растворилась, уступив место суровой современности. Ряды стройных высоток из стекла и бетона взмывали в небо, отражая в своих зеркальных фасадах холодное солнце и свинцовые тучи. Это был другой мир — динамичный, жесткий, пахнущий не дымом из печей, а бетоном и сталью. И повсюду — патрули. Не просто полицейские, а именно военные, в камуфляже, с серьезными лицами