Дочь драконов для змеиного князя - Екатерина Антонова

Гордость и ярость смешиваются в моей груди. Эти оборотни проливают кровь за нас. За наш дом.

Отец нежно обнимает маму, они с любовью смотрят на нас с Владом. Миэль помогает одному из волком перевязывать раны.

— Расскажите мне всё, — требую, поднимаясь на ноги. — Почему за окном этот ледяной панцирь? И что это за звуки?

Я слышу их. Глухие ритмичные удары.

КР-РА-АК!

Словно тысячи костлявых пальцев скребутся в наши двери.

— Деревья ожили, — коротко бросает Влад. Он стоит рядом со мной, и я замечаю то, чего не видят другие. На его лбу выступила мелкая испарина, а пальцы, сжимающие спинку дивана, побелели от напряжения. — Это была ловушка, чтобы измотать нас. Мне пришлось закрыть дом ледяным куполом, чтобы дать нам передышку и время найти того, кто ими управляет.

— Ими управляет Мороз, — перебиваю я. — Он явился в мой сон, Влад. Он может действовать на огромном расстоянии, просачиваться сквозь щели сознания. Это был не просто сон, это была разведка боем.

В гостиной повисает гнетущая тишина. Марьяша приносит мне чай, но руки ее дрожат.

Я прислушиваюсь к нарастающему гулу снаружи. Ледяная преграда, возведенная Владом, содрогается под натиском лесных чудовищ.

Смотрю на своего истинного и понимаю: этот купол — не просто магия. Это часть его самого.

Каждая секунда этой защиты выпивает из него силы, словно ненасытный паразит. Как долго он сможет удерживать этот монолит, прежде чем его драконье сердце не выдержит?

Сербы в углу начинают негромко обсуждать ту самую легенду из книги. «Чаша Вечных Льдов», «Сердце Стужи» — слова кажутся нелепыми обрывками сказки в этом кошмаре.

Влад внезапно бледнеет еще сильнее.

— Мне нужно… — не договаривает и быстрым шагом уходит в сторону уборной.

— Влад! — бросаюсь за ним, игнорируя встревоженные взгляды друзей.

Нахожу любимого в ванной. Он опирается на раковину, голова опущена, плечи тяжело вздымаются. Дыхание прерывистое.

Подхожу сзади и обнимаю его, прижимаясь щекой к напряженной спине. Под кожей бешено, аритмично колотится сердце, словно раненая птица в тесной клетке.

— Я рядом, — шепчу, смыкая руки у него на груди. — Слышишь? Я всегда буду рядом. Не пытайся нести это всё один.

Влад накрывает мои ладони своими — огромными, ледяными, но такими родными.

— Прости… Адила… Я должен быть сильнее.

И тут происходит нечто странное. Мои руки начинают пульсировать. Тепло, рожденное глубоко в солнечном сплетении, устремляется к кончикам пальцев. Жар становится почти невыносимым, но это не то пламя, что разрушает. Это живая пульсирующая энергия.

В голове, словно перезвон хрустальных колокольчиков в морозном лесу, вспыхивает голос — нежный, всеобъемлющий, пахнущий лунным светом:

Пламя — всеразрушающая сила, дитя мое. Но в руках той, чье сердце полно любви, оно способно не только испепелять врагов, но и латать раны души. Жги, чтобы спасти. Грей, чтобы исцелить.

Я концентрируюсь. Весь мой свет, вся моя любовь к этому мужчине перетекает в него через соприкосновение кожи.

По моим венам под кожей проступают золотистые прожилки.

Влад вздрагивает. Его дыхание мгновенно выравнивается. Испарина исчезает, а дрожь в руках сменяется спокойной силой.

Он оборачивается, ошарашенно глядя на меня. Его глаза вспыхивают льдом.

— Это… ты? — выдыхает истинный. — Боль ушла. Словно я испил самой жизни.

— Кажется, я обнаружила в себе скрытый дар, — улыбаюсь, чувствуя невероятную легкость.

Влад не отвечает. Он притягивает меня к себе. Его губы обжигают, язык властно требует подчинения, и я отвечаю с той же неистовостью.

Жар между нашими телами плавит остатки страха.

Пламя Первородного, сплетенное с древним льдом, создает уникальную симфонию. Руки истинного скользят по моей талии, прижимая к раковине, и я чувствую, как мир за пределами этой комнаты перестает существовать.

Только его запах, его прикосновения.

Мы спускаемся вниз вместе. Влад выглядит обновленным, в нем снова чувствуется мощь господаря. В гостиной всё еще царит уныние. Оборотни в отчаянии — никто не понимает, где искать эту Чашу.

Проходит несколько томительных часов. Мы сидим в полумраке, когда снаружи раздается чудовищный хруст. Но не такой, как прежде. Звук ломающегося льда и… скрежет металла?

Влад мгновенно оказывается у двери.

— Оставайтесь здесь! — бросает и исчезает снаружи.

Через минуту дракон возвращается, его лицо выражает крайнюю степень изумления.

— Там бой. Деревья отвлеклись на кого-то. Скорее!

Мы все высыпаем на крыльцо. Ледяной купол Влада трескается, пропуская звуки битвы.

Рев мотора, рычание, вспышки света.

Но как только мы выбегаем к дороге, всё внезапно обрывается. Огромные ледяные стражи вдруг оседают.

С тихим шелестом, похожим на вздох умирающего, они рассыпаются миллиардами хрустальных осколков, превращаясь в обычную пыль.

У машины стоят наши. Егор. Израненный, но живой. У него на руках Настя. Рядом Динара и Алекс. Бледные, но целые.

И… Наиль. Темный шаман выглядит так, будто прошел через все круги ада.

Но прежде, чем мы успеваем сделать хоть шаг навстречу друг другу, сам воздух над нами замерзает. Время останавливается.

— Это было весело, детишки. Но, думаю, нам пора встретиться лицом к лицу. Буду ждать вас в Колыбели. Если вам хватит духу явиться на битву…

Влад сжимает руки в кулаки.

— Мороз. Он зовет нас. Финальная битва началась.

Егор и Наиль переглядываются. Шаман делает шаг вперед, его глаза горят темным огнем.

— У меня есть вариант, как добраться до Чаши, — произносит он, глядя на Влада. — Но для этого нам придется сделать то, чего еще ни разу не делали смертные…

Глава 81

Влад

Снежная пыль, поднятая ветром, искрится в свете фар приехавших машин и напоминает рой ледяных насекомых.

Мы стоим на крыльце, и я кожей чувствую, как напряжение между нами и вновь прибывшими густеет, превращаясь в осязаемый свинец.

Наиль, чья аура сейчас напоминает грозовое облако, делает шаг вперед. Его взгляд, подернутый дымкой иных миров, останавливается на мне.

— Время — наш враг, — его голос звучит сухо. — Мороз укрепляет свои позиции каждую минуту. Мы можем срезать путь. Пройти через изнанку, через мир мертвых. Расстояние там лишь иллюзия, оно сминается, как клочок бумаги. Доберемся быстрее, чем на самолете.

По толпе оборотней проходит волна неуверенности. Мир теней — не то место, куда стремятся живые. Я много времени провел там, будучи Змеем. Так что знаю, о чем говорю.

Драган хмурится, его рука инстинктивно ложится на плечо Марьи.

— Но есть цена, — Наиль переводит взгляд на Настю и Динару, которые жмутся к своим мужчинам. — Беременным туда нельзя. Младенцы в утробе — это чистый свет, жизнь в её первозданном виде. В мире мертвых слишком много голодного мрака. Изнанка