Дочь драконов для змеиного князя - Екатерина Антонова

Мы приближаемся к городку N, и с каждой минутой пустота внутри меня разрастается, заполняя легкие липким удушливым туманом.

Это не просто страх, это нечто иное — холодное, бездонное ничто, которое высасывает радость и надежду, оставляя после себя лишь пепел.

Мне становится почти физически больно дышать, словно каждое мгновение пребывания здесь вытягивает из меня саму суть жизни.

Влад сидит рядом, его профиль кажется высеченным из того самого льда, с которым мы сражаемся. Истинный медленно поворачивает голову ко мне, и в его глазах я вижу отражение той же бездны.

— Я чую его мрак, — негромко произносит. — Мороз уже здесь, он пропитал этот воздух насквозь.

Все вокруг молча кивают, принимая эту истину как неизбежность. Оборотни выглядят пугающе бледными, их кожа приобрела сероватый оттенок, но в глазах нет и тени страха.

Они просто запредельно устали, словно эта наползающая тьма медленно поглощает их жизненную силу, превращая горячую кровь в густой ил.

Их внутренняя энергия тускнеет, поддаваясь напору чужеродного холода.

Мне нужно за что-то зацепиться, чтобы не провалиться в этот мрак окончательно. Я встаю и, пошатываясь от вибрации пола, подсаживаюсь к Марье.

Она сидит, инстинктивно накрыв ладонями свой живот, словно пытаясь создать там последний оплот тепла. Молча накрываю её ладонь своей, и в ту же секунду меня прошибает мощнейшим разрядом.

Это сила чистой, концентрированной жизни, такая яркая, что на мгновение тьма в груди отступает. Невольно улыбаюсь, чувствуя, как под ладонью пульсирует это маленькое, но невероятно храброе сердце.

— Невероятно сильный малыш, Марьяша, — шепчу, не в силах сдержать восторга. — Ты чувствуешь, какой он борец?

Марья поднимает на меня взгляд, и в её глазах вспыхивает прежний огонь, разрывая пелену усталости. Она крепче прижимает руки к животу, защищая свое сокровище.

— Да, — твердо отвечает она, и её голос больше не дрожит. — Ради него я пройду через что угодно, даже через этот ледяной ад.

Драган, сидящий рядом, ничего не говорит, но его жест красноречивее любых слов. Он накрывает своей огромной ладонью руку Марьи, замыкая круг нашей общей силы и защиты.

Возвращаюсь на свое место, чувствуя, как внутри меня что-то меняется. Взгляд невольно падает на Влада. Мой дракон напряжен, как натянутая струна, готовая лопнуть в любой момент.

Глядя на его суровое красивое лицо, внезапно ловлю себя на мысли: а какими будут наши дети? Я почти вижу их — прекрасных сильных драконов, в которых мощь льда соединится с яростью пламени.

Эта мысль окончательно разгоняет остатки тьмы в моей душе, наполняя её смыслом. Понимаю, что действительно сильно отличаюсь от Кадира, чей путь был лишь разрушением и пеплом.

Он умел только сжигать, а я научусь использовать обе стороны своего дара. Буду тем пламенем, которое безжалостно уничтожает врагов, но при этом дарит исцеление и жизнь своим близким.

Городок N встречает нас ужасающим первобытным мраком, от которого кровь стынет в жилах. Это не просто зима. Настоящий ледяной ад, где само время, кажется, замерзло и рассыпалось в пыль.

Все вокруг заметено сугробами, скрывающими очертания домов и улиц.

Тени бродят по заснеженной территории аэропорта, не обращая на нас ни малейшего внимания. Всматриваюсь в них и чувствую, как к горлу подступает тошнота. Я не чувствую в них ни единой искры жизни.

Они выглядят иначе, чем те спящие, которых мы видели в Москве: обмороженные до черноты конечности, жуткая черно-синяя кожа, натянутая на кости. А их глаза… они горят ровным мертвенно-белым светом, в котором нет ничего человеческого.

Влад взглядом уже сканирует местность, намечая маршрут. Он знает, что медлить здесь — значит добровольно идти в могилу.

— Нам нужно к Медведевым, немедленно, — командует. — Это наша главная цель.

Егор вглядывается в серую круговерть за бортом и раздраженно чертыхается. Он выглядит взвинченным. Нервы на пределе от этой неестественной тишины.

— Да тут ни хуя не видно, Влад! — рычит он. — И машин никаких нет, всё погребено под этим проклятым снегом.

Драган хмурится, оценивая высоту сугробов, которые перекрыли все видимые дороги.

— Заметены наглухо, — констатирует очевидное. — Пешком по такому снегу мы будем идти вечность.

Влад не отступает, в его голосе звучит сталь, не терпящая возражений. Он наш лидер, и сейчас его воля — наш единственный компас.

— Нам нужно туда добраться, и мы это сделаем, — отрезает он. — Думайте, как нам преодолеть этот участок.

Оборотни начинают наперебой предлагать варианты, их голоса сливаются в нестройный гул. Лыжи? Снегоходы? Но где их взять в этом мертвом городе?

Внезапно Ксю подает голос, её глаза лихорадочно блестят, она кажется напуганной, но решительной. Охотница делает шаг вперед, сжимая кулаки.

— У моего отца был целый парк снегоходов, он сдавал их в прокат туристам, когда всё еще было нормально. Когда я уехала, он забросил это дело, но техника должна быть там.

— Они нам пригодятся, — соглашается Влад. — Но сейчас наша главная задача — добраться до Медведевых быстро и без лишних потерь.

Мой дракон делает паузу, обводя нас взглядом, и я вижу, как в его голове складывается пазл. Его план звучит жестко, но логично.

— Оборотни пойдут волками прямо по сугробам. Ваша шкура и ярость не дадут вам замерзнуть за это время.

Затем он поворачивается ко мне, и его взгляд на мгновение смягчается, в нем мелькает тень заботы. Влад доверяет мне самое ценное, что у нас есть.

— Адила, возьми Марью, вы доберетесь по воздуху. Там наверху мороз еще злее, но это самый быстрый путь.

Он переводит взгляд на охотников, которые молча проверяют оружие. Для них этот план — испытание на прочность.

— Охотников возьмем мы с Али. Драган, Егор и сербская стая — вам придется пробиваться пешком, нести вас некому, а время поджимает.

Мия и Миэль встают по обе стороны от группы, их мышцы перекатываются под одеждой, готовые к трансформации. Они понимают свою роль без лишних слов.

— Вы будете нашей ударной силой, — инструктирует их Влад. — Если эти твари нападут, ваша задача — отсечь их и дать остальным пройти.

Смотрю в иллюминатор на бродящие внизу фигуры и чувствую, как по спине пробегает мороз. Я должна сказать правду, какой бы горькой она ни была.

— Эти спящие… не такие, как те, что остались в Москве, — говорю надломлено. — В них больше нет жизни. Ни единой искры. Они мертвы.

Шаман резко оборачивается ко мне, его лицо багровеет от гнева, он не хочет принимать то, что я говорю. Он всё еще надеется на исцеление спящих.

— Что ты такое несешь,