Дочь драконов для змеиного князя - Екатерина Антонова

Я хватаюсь за ручку старого чайника, и тут меня прорывает.

Тело бьет крупная неконтролируемая дрожь. Зубы начинают стучать. Я смотрю на свои ладони, которые только что спасли жизнь, и вижу в них только собственную слабость.

Отчаяние накатывает ледяной волной. Мы одни. За стенами — армия мертвецов. Мир рушится, и мы — всё, что осталось.

Опускаюсь на пол прямо возле плиты и закрываю лицо руками. Рыдания вырываются из груди рваными всхлипами. Это истерика. Гадкая, выматывающая, которую я не могу остановить.

Мне страшно. Мне так страшно!

— Адила… — тихий голос, пахнущий восточными специями и теплом дома.

Мама. Она опускается рядом со мной на холодный линолеум и просто обнимает. Сильно, но ласково. Её девять хвостов окутывают меня мягким коконом, отсекая от холода особняка.

— Нам конец, мам! — захлебываюсь слезами. — Ты слышала его? Все вокруг мертвы! Мы заперты в этой ледяной могиле! Ничего не будет хорошо! Папа… спит… Ичи… и Марья… она же не одна, а этот монстр хочет уничтожить всё!

Она берет мое лицо в свои теплые ладони. Мудрые глаза кицунэ смотрят прямо в мою душу.

— Милая, послушай меня. Мы живы. Мы здесь, — её голос звучит твердо. — Вы — наше наследие. Ты, Влад, Марья, Егор… Пока вы дышите, будущее существует. Мороз питается твоим страхом. Так не позволяй ему пировать.

Мама прижимает свой лоб к моему, и я чувствую, как её спокойствие перетекает в меня.

Истерика утихает, оставляя после себя лишь тяжелую усталость и кристальную ясность. Мама права. Мы не жертвы. Мы те, кто даст бой злу.

Когда мы с ней возвращаемся в зал, там уже идет полноценный военный совет.

На невысоком кофейном столике разложена карта. Влад склонился над ней. В тусклом свете свечей он выглядит невероятно.

Властный, сосредоточенный. Главный. Мой дракон. Мой истинный. Весь тот страх, что тряс меня на кухне, кажется теперь далеким эхо.

— Чаша здесь, — Влад указывает на точку в глубине леса, где рельеф образует естественную воронку. — Это сердце его силы. Именно тут меня пробудила Кристина.

— Реальность истончена до предела, — добавляет Наиль, водя пальцем по изолиниям. — Там вход в мир мертвых. Мы сможем войти.

Я подхожу и встаю рядом с Владом. Он не оборачивается, но его пальцы находят мои. Это дает мне сил больше, чем всё драконье пламя. Мы переглядываемся с Марьяшей — подруга бледная, но в её глазах горит та же сталь, что и в моих.

Ефим сидит на диване, зажимая глубокую рану в боку. Он бледен, но жив.

Полина мечется рядом с бинтами, её руки дрожат, но взгляд остается твердым.

— Нам нужно попасть туда одновременно, — чеканит Влад. — В ледяной дворец Мороза и в обитель Чаши. Если мы уничтожим сердце и тело одним ударом, колдун падет.

— Я смогу провести Адилу к Чаше, — говорит Наиль. — Но тебе, Влад, нужно попасть в сам дворец. Кроме меня дорогу сквозь морок никто не знает. А я не могу быть в двух местах сразу.

Влад хмурится. Без проводника он рискует не добраться…

— Я уже не Змей, — тихо говорит. — И не чувствую тропы в его логово.

— Я проведу тебя.

Мы все оборачиваемся к дверям. Там стоит Горан. Его фигура кажется высеченной из камня. Голос не оставляет места для сомнений.

По его одежде стекает талая вода, на скуле темнеет свежий синяк. Видно, тоже не отсиживался в кустах.

— Я знаю каждый дюйм этого проклятого места. Проведу тебя в обитель Мороза, брат.

И в этот момент снаружи раздается звук, от которого закладывает уши. Чудовищный, нечеловеческий вой.

Словно десяток леших одновременно…

Мы все, как по команде, высыпаем во двор.

Там, в стороне гор, небо трескается. Слышен звук рвущейся ткани — оглушительный, физически болезненный. Реальность раскрывается, как шов на старой одежде, обнажая бездонную черноту.

Марьяша вскрикивает и хватается за голову, оседая на снег. Драган мгновенно подхватывает ведьму, прижимая к себе. Наиля тоже ведет в сторону.

— Что там? — шепчу, глядя на разрыв.

Марья поднимает лицо. Её глаза сейчас абсолютно черные. Ведьма шепчет, и её голос разносится по двору страшным пророчеством:

— Армия… мертвых… идет…

Глава 86

Ледяной дворец Мороза, так похожий на замок Влада Валаха, прорезает своими шпилями серое небо мира мертвых. Его ледяной фундамент вгрызается в безжизненную землю.

Ни тепла, ни жизни.

Ничего.

Внутри тронного зала стоит мутная дымка. Словно само время застыло, став частью этого мертвого иссиня-черного льда.

Иней, покрывающий стены, словно живой. Он шевелится и пульсирует в такт дыханию духа Зимы. Этот звук напоминает хрипы… стоны тех, кто навсегда остался в этом мире вечного льда.

Мороз стоит в самом центре тронного зала. И следа не осталось от дряхлого слепого старика. Сейчас в колдуне пульсирует мощь стужи. Он раздался в плечах, его фигура кажется огромной. Несмотря на торчащие кости и темную кожу, облепившую кости.

В его руках деревянный посох с вечно ледяным кристаллом, который не тает.

— Поднимитесь! — приказывает он, его голос рокочет тысячей зим. — Мои верные слуги! Мои жуткие генералы! Ну же… покажитесь. Мне надоело слушать тишину мертвых.

Раздается грохот. Словно огромный исполин делает смертоносный шаг. И спустя миг перед колдуном возникает нечто…

Чудовище… кадавр… неуклюжий и злобный. Собранный из тысяч костей доисторических чудовищ. В его жилах пульсирует магия ледяной смерти. Лицо из гладкого белого льда, лишь пустые глазницы светятся жутким голубым огнем.

— Хладовей, — синие губы Мороза расплываются в улыбке, — наконец-то…

Существо кланяется. По тронному залу разносится жуткий звук хруста сотен костей.

Затем, буквально сплетаясь из мрачных теней, перед колдуном восстает Скорбная Мать. Ее покрывает не то плащ, не то саван из замерзшей крови.

Из-под капюшона раздается плач тысячи душ, от которого любое живое сердце разорвется на куски…

От этого крика саван слегка оттаивает, и на мертвенно-синем льду остаются капли крови.

Раздается глухой удар посохом о ледяной пол. Лед начинает трескаться с громким хрустом. Из открывшихся ям начинают лезть уродливые витиеватые ветки.

Они выползают, словно черви, извиваются, сплетаются в массивные ноги. Затем туловища, руки и головы.

Спустя несколько минут перед Морозом возникают двое леших. Исполины, оживленные самой отвратительной и гадкой магией.

Они издают нечеловеческий вой. Стены дворца начинают трескаться. Затем лешие опускаются на одно колено перед духом Зимы.

За всем этим, стоя в тени массивной колонны, наблюдает Роксана Батори. На ее алых губах играет улыбка. Монстры вампиршу не пугают, в аду она видела и пострашнее.

Мороз разворачивается к ней.

— Ты молодец, Роксана. Приняла