Дочь драконов для змеиного князя - Екатерина Антонова

Третий удар.

Мир взрывается белым светом. Спящие мгновенно замирают в тех позах, в которых их застал звук. Связь разорвана. Теперь это просто неподвижные изваяния.

— Мой черед, — шепчу я.

Теперь мой лед не встречает сопротивления. Воздвигаю вокруг замерших мертвецов ледяные гробницы, запечатывая их навсегда.

— Адила! Взрывай!

Поток пламени сталкивается с моим льдом — резкий перепад температур и спящие разлетаются на миллионы осколков.

Всё стихает. Марьяша медленно опускает бубен и оседает на снег.

— Марья! — Драган оказывается рядом быстрее всех. Он подхватывает её, прижимая к своей груди, пытаясь согреть волчьим жаром. — Дыши, моя ведьмочка, дыши… — хрипит альфа, его глаза горят диким янтарем.

Мы бежим к медведям. Ефим и Полина отражали чудовищный натиск. А Игорь смертельно ранен.

Шаман опускается на колено. Он касается раны Игоря. Морщится.

— Яд Мороза слишком глубоко, — Наиль тяжело качает головой. — Рана не затянется. Ему не жить.

Я смотрю на свою девочку. Её грудь ходит ходуном, каждый вдох дается с хрипом. Она поднимает на меня глаза. Изумрудные, любимые, но в них сейчас плещется не пламя, а мутная выгоревшая усталость.

Золотистые прожилки на хрупких руках едва тлеют, почти погасли.

Медведица Полина скулит над отцом, тычется носом в его окровавленную шкуру.

Игорь не двигается. Под белой шерстью расползается синева.

Беру лицо истинной в свои ледяные ладони. Она вздрагивает от холода, но не отстраняется.

Просто смотрит. Устало. Доверчиво. Сил почти не осталось. Я вижу это по тому, как дрожат её губы, как она закусывает их, чтобы скрыть эту дрожь.

— Адила, — мой голос звучит низко, хрипло, но я вкладываю в него всё, что у меня есть. Всю веру. Всю надежду. — Ты огненный дракон. Первородная. Самая сильная из ныне живущих.

Она молчит, только моргает медленно, будто веки налились свинцом.

— Выжги эту дрянь из его жил. — киваю на Игоря. — Этот медведь не имеет права умереть сегодня.

Адила переводит взгляд на Медведева. Смотрит на пульсирующие черные вены.

На секунду прикрывает глаза, и по её лицу пробегает тень. Сомнение? Страх?

Но когда моя девочка открывает их снова, там уже не усталость, а принятое решение. Упрямство. Та самая драконья гордость, за которую я её и полюбил.

Адила кивает. Один короткий, резкий кивок.

Я отпускаю её лицо. Адила поднимается на ноги, пошатывается, но делает шаг к Игорю. Опускается на колени рядом с медведем.

Не знаю, что моя истинная сейчас чувствует.

Знаю только, что, если кто и способен на невозможное, так это она.

Глава 85

Адила

Я опускаюсь на колени в талый, перемешанный с кровью снег.

Воздух вокруг дрожит от остаточной магии, но для меня он кажется безжизненным.

Передо мной лежит Игорь Медведев. Огромный сильный медведь, чья шкура сейчас больше напоминает изорванный ковер. Его мощная грудь едва вздымается.

— Адила, — шепчет Влад. Не вижу его лица, но чувствую руку истинного на своем плече. Ледяной холод его пальцев — единственное, что удерживает меня в реальности. — Сделай это.

Он не просил бы, если бы не верил. А я не могу смотреть, как умирает тот, кто дрался за нас.

Закрываю глаза и прижимаю ладони к разорванному боку Игоря.

Яд Мороза — это не просто токсин. Это живая тьма, иссиня-черная слизь, которая пульсирует в его жилах, превращая теплую кровь оборотня в крошево льда.

Я ныряю в свою суть. Там, в самой глубине, теплится мое пламя. Оно золотое, яростное, истинно драконье. Хватаюсь за него и вытягиваю к кончикам пальцев.

Сначала это больно. Боль такая, будто через мои вены проталкивают раскаленную проволоку. Мое золото сталкивается с ядом в крови медведя.

Тьма шипит, сопротивляется, кусает меня за пальцы холодными клыками. Я стискиваю зубы так, что челюсть сводит судорогой.

Живи, Игорь! Ты не имеешь права уйти сейчас! Ты нужен нам… нужен… им…

Свет прошивает тело Медведева, как живые нити пламени. Черные вены под его кожей начинают светлеть. Тепло возвращается в его конечности, но цена непомерна.

С каждым толчком моей магии я чувствую, как внутри наступает арктическая пустота.

Я словно выгораю изнутри, становясь пустой оболочкой.

Когда Игорь делает первый хриплый, но глубокий вдох, мои силы заканчиваются. Тело становится ватным. Я пытаюсь встать, но ноги подкашиваются, и мир плывет перед глазами.

— Адила! — Влад подхватывает меня за секунду до того, как я оседаю в снег. Родные руки обхватывают мою талию, удерживая.

— Я в порядке, — шепчу, хотя это откровенная ложь.

Влад не слушает. Он прижимает меня к себе и ведет к дому.

Бой закончился.

В особняке Медведевых пахнет старым деревом, пылью и близкой смертью.

Едва тяжелая дубовая дверь закрывается, зал заполняет голос.

Он уже не звучит в голове, как раньше. Он грохочет повсюду — в дорогом паркете, потолочных балках, в самом кислороде, которым мы дышим. Холодный, лязгающий, лишенный всего человеческого.

— Как же долго я вас ждал, — Мороз смакует каждое слово. — Как примерный хозяин, я просто обязан оказать моим деткам радушный прием. Вам понравилось?

Влад выступает вперед. Он выглядит как карающий бог — темные волосы разметались, глаза горят холодным огнем.

— Выходи, Дрэгош! — рычит он. — Сразись честно, если в тебе осталась хоть капля достоинства!

В ответ раздается хохот. Ледяной, бесконечный, от которого на стенах выступает иней.

— Сразиться? — Мороз буквально выплевывает это слово. — Я ждал тебя слишком долго, господарь. Было забавно управлять Змеем, держать тебя на поводке… Но убить сейчас, в твоем истинном обличье — это настоящее наслаждение. Жалким пресмыкающимся ты мне не нравился. Но теперь…

Влад сжимает кулаки. От него исходят волны ярости, но дракон молчит.

— Жду вас всех в своей обители, — голос Мороза становится тише, но весомее. — Вы станете свидетелями рождения нового мира. Где не будет ни слуг, ни господарей. Только мрак и лед. Вечный. Прекрасный.

Голос замолкает. Тишина в зале становится зловещей.

Игорь, опираясь на плечо Ефима, тяжело поднимается. Он смотрит на Влада и протягивает ему руку. Мощную мозолистую ладонь.

— Вы спасли нам жизнь, — хрипит он. — Спасибо.

Влад крепко пожимает его руку. Секунда молчания, в которой читается всё: признание, союз и горькое осознание.

— Получается, мы одни во всем мире? — шепотом спрашивает Марьяша. Драган прижимает жену к себе, но не находит слов для ответа.

Иду на кухню. Ноги кажутся ватными, я спотыкаюсь о порожек.

Электричества нет. Генератор где-то снаружи натужно кашляет, выдавая последние крохи энергии.

Лампочка над столом