Дочь драконов для змеиного князя - Екатерина Антонова

— Это просто приправа, — монотонно бормочет девушка, — с ней всем станет намного спокойнее. И тише… боль уйдет…

Ксения бросается к Поле, хватает ее за руку. Она чувствует, как некогда нежная кожа дочери белых медведей стала напоминать лед.

Внезапно лампочка над головой моргает. Затем раздается треск, и она лопается, засыпая крошечными осколками пол и столешницу.

Тьма накрывает дом белых медведей.

— Поля! — кричит Мия. — Ты где?

Но девушки нигде не видно. Мия щелкает пальцами, призывая огонь Древней.

— Где она… — бормочет Ксю, сканируя помещение кухни.

Дверь в коридор закрыта. Все окна заперты. Но и Ксю, и Мия чувствуют, как холод расползается под кожей, словно иней по стеклу. Обе вздрагивают, пытаясь стряхнуть с себя эту мерзость.

— Мия… — Ксю сглатывает, — смотри…

Она показывает на кастрюлю, где еще минуту назад аппетитно кипел суп. А теперь вместо овощей и крох мяса там копошатся черви. Холодные, белые… они извиваются и переплетаются.

Мия стискивает зубы.

— Она где-то тут… точно… — тихо произносит Ксения, бросая руку к кобуре. Но там пусто.

— Это ищешь? — раздается со стороны входной двери.

Мия резко оборачивается.

В следующую секунду тьма у двери сгущается, и из нее выступает Поля.

Ее глаза стали совершенно белыми, а в тоненькой руке поблескивает пистолет Ксю.

Охотница замирает. Это ее пистолет. Заряженный. Снятый с предохранителя.

— Поля… что с тобой? — напряженно спрашивает Мия. — Мы сможем помочь!

— Снег ложится, кровь стыдится, холод в косточки стучится… — слетает с иссиня-белых губ медведицы. Ее голос приобретает жуткие детские нотки. — Спите, детки, в белой мгле, в колыбели, в вечном сне…

Затем она с криком бросается на Мию и Ксю. Кицунэ отпрыгивает, роняя посуду. На грохот сбегаются остальные. Поля невероятно сильна.

Кости трещат, тело рвет одежду, и Полина превращается в огромную медведицу. Ее глаза горят ледяным огнем, а шерсть покрыта крошечными острыми сосульками. Из клыкастой пасти вырывается морозный пар.

Она сносит Ксю. Та падает, ударившись головой.

Али и Миэль бросаются на Полину. Медведица раскидывает их, не позволяя схватить себя. Но дракону и барсу на помощь приходят Егор и Игорь. Они хватают Полю за могучую шею, удерживают. Прижимают к полу.

Богдан заряжает пистолет транквилизатором. Но первый выстрел лишь отскакивает от ледяной кожи медведицы. Второй… третий…

Игла попадает между сосульками на коже, и Полина обмякает.

Марьяша подходит к ней. В глазах ведьмы отпечатывается боль. Она касается ледяной шерсти.

— Ее осквернил Мороз, — шепчет дрожащим голосом, — я чувствую, как от нее тянется ледяная нить, словно паутина. Поля вся скована ей… она больше не принадлежит себе. Что это за связь я не знаю…

Команда быстро принимает решение. Полину несут в гараж. Там, где когда-то Кристина спасла Игоря от безумия, теперь их дочь сковывают серебряными цепями.

— С ней должен кто-то остаться, — произносит Али, — она может вырваться или покалечить себя.

— Я, — хрипло говорит Ефим. — Полина — моя дочь. Если она очнется… она должна увидеть меня.

— Ты ранен, — качает головой Миэль, — сможешь ли ты остановить ее, учитывая, как сильно ее любишь? Не дрогнет ли твоя рука?

Игорь подходит к своему сородичу.

— Он справится. Я в нем уверен, как в самом себе. Пусть останется. А я надеру задницу армии ледяного ублюдка за нас двоих.

На этом и останавливаются. Вернувшись домой, оборотни распределяют роли в решающей битве.

— Нам придется разделиться, — командует Драган, — нужно продержаться, пока Адила и Влад не закончат дело.

— Я возьму западное направление, — показывает на карте Егор, — там много жилых домов. Нельзя, чтобы армия прошлась по этим районам.

— Мы с тобой, — произносят Миэль и Игорь, — втроем удержим.

— Мия, Али, на вас восток, — говорит Драган, — возьмите на себя ближайшие к городу деревни. Постарайтесь удержать армию Мороза.

— Мы будем огневой поддержкой, — потирая ушибленный затылок, говорит Ксюша. Богдан кивает.

— Мы возьмем центр. Скорее всего, тут будет сконцентрирована основная мощь мертвых, — хмыкает Драган, показывая на карте место прямо у разлома.

Марья обводит взглядом собравшихся. В ее глубоких голубых глазах нет страха. Лишь холодная решимость.

— Я станцую так, что они пожалеют о том, что пришли в наш мир. — Она накрывает ладонью живот, и голос ее, тихий, обволакивающий, вдруг обретает нерушимую силу. — А вы просто не дайте им меня прервать.

Снаружи снова прокатывается крик Скорбной матери…

Драган коротко кивает своим.

Они расходятся молча.

Гулкие шаги по паркету, лязг затвора винтовки Богдана, и вот уже только ветер завывает в трубе, да Полина глухо рычит в гараже.

Прощание бессмысленно.

Спустя минуту дом погружается в ледяную тишину…

Глава 89

С трех сторон городок N окружен густым северным лесом. И сейчас в западной его части царит ледяное безмолвие.

Деревья словно извиваются в агонии, покрытые плотным слоем инея. На ветвях лежит тяжелый снег. Они похожи на истощенных мертвецов.

Егор, Борис и Игорь пробираются через высокие сугробы плечом к плечу, стараясь поддерживать друг друга. Вокруг сгущается туман, оседает между ними, словно пытаясь разделить.

Егор идет первым. Он четко видит цель, и вой мертвых больше не пугает вожака центральной стаи. Сила Избранного пульсирует под кожей, не позволяя страху затуманить его разум.

Но внезапно мир вокруг искажается. Реальность словно надламывается, и Егор оказывается уже не в лесу, а в квартире своих родителей…

Ледяной воздух обжигает легкие. В окно бьют рыжие лучи заката. Солнце садится слишком быстро…

— Это не взаправду, — промелькивает в голове альфы, но его мысли прерывают тяжелые шаги.

— Сбежал… — слышит он жесткий голос отца, — щенок.

Егор резко оборачивается. На смену теплому закату приходит холодная ночь. Мертвый свет луны придает коже Семена Ярцева сероватый оттенок. А рядом с ним, держа на руках иссиня-белого младенца, стоит Настя.

Его маленькая, хрупкая истинная…

Но в ее некогда полных любви глазах лишь холод смерти.

— Почему ты бросил нас, Егор? — тихо спрашивает она, прижимая к сердцу их малыша. — Ты позволил им… добраться до нас… я звала тебя…

Нет! Все вокруг кажется ненастоящим, фальшивым. Но от вида истинной Егор теряет рассудок. А от ее слов что-то внутри него медленно умирает.

— Они рвали нас на части… твой сын… это он… — на губах Насти выступает кровь, которая тут же превращается в лед. Она протягивает мертвого младенца, и внутренний зверь Егора начинает выть от горя.

— Нет… это морок! — он делает шаг назад. — Ложь! Они живы… все живы!

— Ты выбрал сбежать! — рычит его отец, делая широкий шаг и оказываясь перед сыном. Его кожа покрыта тонким слоем льда. — Разве я так тебя воспитывал?!