Теория пламени - С. Ф. Э. Блэк

Участники последовали изгибу арены и вскоре снова появились в поле зрения.

Я ахнула от увиденного. Драконы проносились друг над другом и друг под другом в безумном клубке, борясь за верхнюю позицию. Я читала об этом, но наблюдать оказалось куда напряжённее. Самая верхняя позиция считалась выгодной, потому что оттуда можно было устремиться вниз и получить дополнительное ускорение за счёт силы тяжести. Но верхнее место в вертикальной гонке имело смысл только в том случае, если удерживать его до последнего круга, когда победитель мог камнем ринуться к финишу, отсекая соперников.

Гонщики пронеслись мимо балкона, и поток воздуха накрыл нас.

Восемь кругов должны были завершиться за считанные минуты. Я едва могла дышать.

Мои ноги подпрыгивали, а кулаки стучали по коленям, пока драконы завершали второй круг. К этому моменту золоточешуйчатый дракон Ковингтона, Тьюрон, вышел вперёд, паря над остальными так, будто это пространство принадлежало ему. В полёте он выглядел величественно, каждый взмах крыльев был настолько выверен, что казалось, он танцует, а не участвует в гонке.

Но дракон под ним, принадлежащий человеку по имени граф Элмор, как я вспомнила из буклета, не уступал ему, летя так близко, что я боялась, что они столкнутся. После второго круга дракон графа вырвался на самую верхнюю позицию. Толпа взревела, а несколько дворян в ложе королевы выкрикнули проклятия.

Мои пальцы коснулись губ. Три круга.

Четыре. Прозвучала труба, отмечая середину дистанции.

— Давайте, — сказал лорд Фэйрфакс, указывая на перила балкона.

Я метнулась вперёд, перегнувшись через перила, чтобы наблюдать, как гонщики входят в поворот на дальнем конце арены.

Повороты были завораживающим зрелищем. Крылья расправлялись широко, почти направленные к земле, и драконы скользили по дуге, каждый немного проседая вниз под действием силы тяжести.

Все, кроме одного.

Тьюрон точно рассчитал момент, входя в поворот не вниз, а вверх. Когда драконы выровнялись и яростно забили крыльями, набирая скорость и высоту, он снова оказался на верхней позиции.

Я постучала кулаком по перилам, надеясь, что дракон графа всё же сможет вырвать победу. Драконы Ковингтона всегда выигрывали. Пора было кому-то другому стать чемпионом.

К седьмому кругу зелёный дракон, который шёл позади, набрал скорость и начал догонять Тьюрона, и у меня сердце готово было выскочить из груди.

Дракон герцога Ковингтона издал глухое рычание, когда гонщики вошли в восьмой и последний круг. Он взмахнул крыльями, поднимаясь выше, отрываясь от дракона, который боролся за скорость под ним. Первый поворот пройден. Остался ещё один.

Затем он сорвался с верхней позиции, словно пуля, направленная к земле. Он набрал такую скорость, что оставил остальных драконов позади. Один корпус. Два.

К последнему повороту рядом с Тьюроном уже не было никого, кто мог бы его догнать.

Дракон герцога пронёсся через финиш прямо у меня перед глазами, и ветер от его пролёта бросил мне волосы на лицо за секунду до того, как мимо пронёсся дракон графа.

Трибуны взорвались криками. Люди внизу размахивали маленькими флажками над головами, показывая, за какого наездника болели. Большинство флагов были алыми и золотыми.

Фэйрфакс снова подошёл ко мне у перил балкона. Он стоял, сцепив руки на поясе, почти так, будто ему было скучно.

— Ну, что скажете?

— Это было невероятно!

Он взглянул на меня.

— Ах, но так ли это?

Смущённая его словами, я обернулась и увидела, как остальные дворяне покидают ложу, с улыбками на лицах и с лёгкой поспешностью в шагах.

— И это всё? — спросила я, сердце всё ещё грохотало в груди.

Через плечо Фэйрфакс наблюдал, как они уходят.

— О, они вернутся к следующей гонке. Полагаю, с нетерпением ожидая забрать свой выигрыш.

— Они поставили на Тьюрона, — сказала я просто.

Он кивнул.

— Как и хотел герцог.

Я напряглась.

— Вы хотите сказать… гонки…

— Подстроены. Да.

Фэйрфакс отошёл обратно к центру балкона, поднимая тот самый буклет, который я просматривала.

— Я недавно понял, что если хочу что-то изменить, нужно действовать отсюда. Понимаете? Прямо отсюда.

Он поднял книжечку.

— Бить туда, где больно.

Я не понимала. Совсем.

— Кого бить, сэр?

— Вот это! — он уронил буклет на стол с глухим хлопком. — Всё это, — он взмахнул рукой в воздухе, — должно измениться.

— Драконьи гонки?

— Да! — прогремел он.

Весь обслуживающий персонал тоже покинул балкон. Мы остались одни.

Я вздрогнула, но он этого не заметил, направляясь налить себе ещё один напиток.

— Пора уже кому-то что-то с этим сделать. Я ведь не единственный, кто всё понял.

— Что гонки подстроены?

— Да, дорогая моя. Да.

Он поставил графин на стол с такой силой, что я испугалась, как бы стекло не треснуло.

— Герцог Ковингтон вовсе не тот благородный представитель королевской семьи, каким его изображают во всех газетах. Он подстраивает гонки, и я намерен это доказать. Более того, я считаю, что это должен сделать кто-то вроде вас. Кто-то вашего положения, чтобы показать всем, что драконы могут связываться с кем угодно, а не только с представителями знати. Единственная проблема в том, что, кроме меня, в это никто не верит ни в то, что касается герцога, ни в то, что нижние жители могут связываться с драконами.

Моя челюсть отвисла, руки бессильно опустились вдоль тела.

— Только богорождённые могут установить связь, — сказала я, чувствуя, будто что-то упустила.

Фэйрфакс поднял палец и произнёс тоном, каким в моей старой школе зачитывали уроки истории:

— Только богорождённые могут связываться с драконами из-за следов крови древних бессмертных в их жилах. Чепуха. Бессмертные — это из сказок, а не из учебников.

Он усмехнулся, когда мои глаза раскрылись ещё шире.

— Но старого Фэйрфакса никто не слушает. Я для них слишком странный.

Его слова звенели у меня в голове.

— Но любого человека не из знатного рода, пойманного при попытке установить связь с драконом, сажают в тюрьму.

— Верно. Но ты сама сказала, что ты воровка.

Он усмехнулся и вытащил длинностебельную розу из одной из цветочных композиций, понюхал её и отвернулся с недовольным звуком.

— Вся эта система похожа на эту розу. Выглядит красиво, даже безупречно, но у неё есть шипы, которые ранят до крови, если попытаться вырвать её с корнем.

Он снова вдохнул её запах.

— А если подойти ближе, понимаешь, что она пахнет, как теплица.

Он протянул розу к моему лицу и подождал, пока я подойду достаточно близко, чтобы понюхать. У цветка и правда был странный запах, не такой, как у рододендронов в лесу, а какой-то искусственный, с едва