Даруй свободу или Зов драконьей крови - Бай Мурзаева

я чувствовала медленный, мощный ритм его сердца, смешавшийся с моим собственным. Тихое, ровное дыхание шевелило мои волосы. Мы были сплетены так тесно, что трудно было понять, где заканчивается его тело и начинается мое.

Я не решалась пошевелиться. Непривычное спокойствие опутало меня тяжелым, томным покрывалом. Не хотелось разрушать этот миг.

Сквозь полуприкрытые веки я различила очертания его крыльев, все еще сомкнутых над нами. Они медленно поднимались и опускались в такт дыханию хозяина.

Его дыхание изменилось. Мускулы под моей ладонью напряглись, и он провел ладонью по моему бедру. Крылья с тихим шелестом раскрылись, впуская в наше импровизированное логово холодный, спертый воздух комнаты.

Рогатый медленно отстранился. Рядом заметила мое серое платье, и с неловкостью осознала свою наготу. Щеки, казалось, вспыхнули от жара.

Он наблюдал, как я села и, подтянув платье, быстро одела его. Я все еще чувствовала на коже жар его ладоней, а внутри пульсирующую пустоту, напоминавшую о нашей близости.

— Прости, — хрипло выдохнул он, отводя взгляд. — Я не… не должен был.

Он сидел на корточках, отгородившись от меня стеной собственного стыда, его могучие плечи были ссутулены. В этом раскаянии было что-то такое человеческое, что сердце у меня сжалось.

— Я сама поддалась этому… сумасшествию, — прошептала я, пытаясь снять с него тяжесть вины, которая давила и на меня.

Он вздрогнул, словно от удара. Его взгляд на мгновение встретился с моим, и в медных глазах я увидела непонимание, словно он ждал упреков, а не оправданий.

— Как тебя зовут? — решила сменить тему.

Рогатый молчал так долго, что я решила — он не ответит. Потом он покачал головой.

— Не помню. Давно.

Но я же должна его как-то называть? Имя, что подойдет ему больше всего…

Я протянула руку, коснулась его сжатого кулака. Чешуя на его костяшках оказалась шершавой и прохладной.

— Можно я буду называть тебя Яром? Ярослав значит сильный.

Он поднял на меня взгляд, и на его лице мелькнула усмешка. Он разжал кулак, и его огромная ладонь бережно сомкнулась вокруг моих пальцев, несмело притягивая мою руку к себе.

Раздался скрип двери, заставивший нас вздрогнуть. В проеме возникла ухмыляющаяся рожа помощника.

— Ну что, живая?

Его взгляд, похабный и оценивающий, скользнул по мне. Довольно кивнул, и его мерзкая ухмылка стала еще шире.

Яр встал и задвинул меня за спину, пряча от чужого взгляда. Его спина выпрямилась, а по телу пробежала знакомая дрожь сдерживаемой ярости. Из груди вырвался низкий, предупреждающий рык. Глаза, еще секунду назад полные уязвимости, теперь были прикованы к помощнику мага с холодной, смертоносной концентрацией.

Помощник фыркнул, но его ослабшая ухмылка выдавала страх. Чувство самосохранения перевешивало желание поиздеваться.

— Ладно, ладно, не кипятись, рогатый, — пробормотал он, бросая на пол две лепешки и сверток с мясом. — Тебе, красотка, сил побольше понадобится.

Он ушел, громко хлопнув дверью. Напряжение в клетке медленно рассеялось, сменившись тяжелым молчанием.

Я понимала правду, которую мы оба пытались игнорировать. То, что произошло, между нами, для наших тюремщиков было всего лишь частью эксперимента.

Я подошла к еде, подняла лепешки и мясо. В горле стоял ком и есть не хотелось, но нам нужны будут силы. Подошла к нему, присев рядом, разделила мясо, положила на лепешки и протянула одну ему. Яр не смотрел на меня, но через мгновение его рука с когтями взяла лепешку. Мы ели в тишине, и когда закончили, я решилась нарушить молчание, боясь, что иначе оно раздавит нас окончательно.

— Они наблюдают за нами? — тихо спросила я.

Он медленно кивнул, глядя на стену за решеткой.

— Возможно, — он кивнул на камни у входа, источающие свет. — Скорее всего, через камни, от них разит его магией.

Мне стало не по себе. Каждое прикосновение, каждый вздох, каждый… все это видели?

— Почему? — прошептала я, и голос дрогнул, предательски выдавая страх и стыд. — Зачем им это?

Он пожал плечами.

— Для очередного эксперимента.

— Если мы снимем ошейники, сможем выбраться? — едва слышно спросила.

Он насторожился, его уши чуть дернулись.

— Что?

Не зря же они его побаиваются?

— Свой ошейник я не вижу… но твой могу осмотреть? — я уже двигалась, не дав страху остановить себя.

Я придвинулась, заслонив своей спиной светящиеся камни, и коснулась его ошейника. Металл был холодным. Мои пальцы скользнули по поверхности, отыскивая хоть какой-то шов, защелку, слабое место.

Яр замер, затаив дыхание, и все его огромное тело словно окаменело.

Глава 11

Мои пальцы скользили по холодному металлу, пока не наткнулись на едва заметные неровности. Замочка не было, но вот два небольших отверстия с маленькими черными камешками внутри я нашла. Они были идеально гладкими, словно отполированными, и, если приглядеться, казалось, что в их глубине пульсирует тусклый свет. Рядом несколько тонких трещинок, больше похожих на магические руны, чем на механические повреждения. Получается, что сам ошейник закреплен на два болтика и сверху они закреплены камешками. Но были ли это просто болты? Или некие кристаллы, питающие магию, что сдерживала его силу?

Отчаяние все больше охватывало меня. Я попыталась поддеть камешки ногтем, но безуспешно. Они сидели намертво, будто вросли в металл. Вот если бы у меня были такие же плотные и заостренные когти как у Яра, то, возможно, получилось бы достать их. Или хотя бы оставить царапины на этом проклятом металле.

— Ничего не выходит, — прошептала я, опуская руки и чувствуя, как груз беспомощности пригибает меня к земле.

Я отстранилась, чтобы встретиться с его взглядом, и замерла. Он смотрел на меня такими голодными глазами, что у меня перехватило дыхание. Его ноздри трепетно расширялись, вдыхая мой запах, а в медных глазах стоял мутный, золотистый туман, который я видела вчера, когда зверь в нем брал верх.

Вспоминая, при каких обстоятельствах я видела эти золотистые глаза, я опустила взгляд.

Сквозь грубую ткань его штанов ясно угадывался твердый, напряженный бугор. Он казался таким… огромным. И невероятно притягательным.

Жар хлынул мне в лицо, смешавшись с волной стыда и любопытства. Я неловко отпрянула от него, словно обожженная этим явным признаком его желания.

Яр, словно придя в себя, с резким выдохом, отвернулся, сгорбив плечи, пытаясь скрыть свою реакцию. В его позе читалась не только неловкость, но и борьба с той частью себя, которую он не мог контролировать. Я уткнулась взглядом в пыльный камень пола, чувствуя,