Даруй свободу или Зов драконьей крови - Бай Мурзаева

— Прости, — его голос был хриплым от сдерживаемого напряжения. — Твой запах… Он сводит с ума. Я не могу… ничего с собой поделать.

Я понимала его. Потому что пока я возилась с его ошейником, впитывая исходящий от него жар, чувствуя под пальцами мощь его шеи, во мне самой тоже что-то просыпалось. Тягучее желание. Оно пульсировало где-то глубоко внутри, напоминая, что мы связаны не только общим заключением, но и этой новой, чуждой природой, которую в нас вживили.

День тянулся мучительно медленно. Мы сидели в разных углах клетки, избегая взглядов, но я чувствовала на себе его внимание.

Дверь со скрипом открылась, и на пороге появился Маг.

Он, не торопясь, подошел к нашей клетке, его холодные глаза скользнули по Яру, который встал впереди меня, а затем остановились на мне. На его бледных, бескровных губах играла тонкая улыбка.

— Я смотрю, все живы, целы и здоровы. Надеюсь, вы хорошо… проводите время, — словно пропел он и перевел взгляд на мой живот. — Не терпится увидеть результаты. Через пару дней проведем тест.

Сначала я просто не поняла, но потом до меня дошел смысл его слов. Еще тогда до стеклянного саркофага он упоминал про плодовитость, а мы…

Я с отчаянием посмотрела на Яра. Боже, следующая ступень развития… ребенок?

Мир вокруг поплыл. Звуки стали приглушенными, фигура Мага расплылась в мутном пятне. Кровь отхлынула от лица, и руки сами собой потянулись к животу.

Но прошел только день, он же не сможет этого определить? Если только не использует магию.

Я окаменела. Не могла пошевелиться, не могла издать ни звука. Казалось, даже сердце замерло в груди. Весь ужас всей этой ситуации, обрушился на меня в один миг. Мало кошмарных изменений с моим телом, он хочет изучать ребенка. Нашего ребенка. Как новый экспонат в своей коллекции монстров.

Спина Яра напряглась, и его крылья распахнулись, загораживая меня от холодных, пронзающих глаз. Казалось, от него исходила вибрация чистейшей ярости.

Маг, получив, видимо, нужную ему реакцию, кивнул с довольным видом и удалился.

Когда дверь захлопнулась, я все еще сидела, не двигаясь, вперившись взглядом в каменную стену, надеясь прожечь в ней взглядом путь к свободе. Руки дрожали, беспомощно лежа на коленях.

Яр медленно развернулся ко мне. Его горячая ладонь легла на мои пальцы, словно пытаясь своим теплом растопить лед, сковавший мою душу.

— Он не посмеет, — тихо, но очень четко произнес он. — Я этого не допущу.

Я посмотрела в его глаза, в эти медные глубины, полные огня и решимости, и едва удержала себя от ехидной, горькой усмешки. Как он этого не допустит? Его опять притянут за ошейник к стене при помощи магии, и все. Он будет рычать, биться в бессильной злобе, а они все равно сделают то, что планируют. Борись не борись — а выхода из нашей ситуации не видно.

Глава 12

Два дня. Сорок восемь часов ожидания, которые тянулись медленно. Я ловила на себе взгляд — тяжелый, изучающий, в котором читалась та же тревога, что грызла и меня. Временами Яр вставал у прутьев клетки, наблюдая за входом.

Я же старалась не допустить, чтобы паника завладела мной. Мои пальцы, вновь и вновь исследовали холодный металл ошейника на шее. Искала хоть малейшую неровность, дефект, дарящий крупицу надежды. Но это было безнадежно. Ошейник сидел плотно, как вторая кожа, и единственное, что я находила это гладкую, безупречную поверхность и эти проклятые, пульсирующие камешки как у Яра.

Магия. Все здесь было пропитано ею, и против нее мои жалкие попытки были смешны. В один из таких моментов я подняла взгляд и встретилась с глазами Яра. Он наблюдал за мной без усмешки, хоть и знал, что это бессмысленно.

Ночью, когда холод камня просочился в помещение, пробирая до костей, меня начала бить дрожь. Я съежилась, пытаясь согреться в своем тонком платье. Внезапно из его угла донесся мягкий голос:

— Иди сюда.

Я подняла на него глаза. Он сидел и смотрел на меня.

— Замерзнешь, — добавил голосом, полным заботы.

Неловко встав, я медленно подошла к нему и опустилась рядом. Яр без слов обнял меня рукой и прижал к своему боку согревая. Расправил крылья и накрыл нас, словно черным бархатным пологом, отсекая холод. Я сильнее прижалась к его груди, чувствуя под щекой твердые мускулы и теплую чешую.

— Спи, — прошептал он мне в волосы.

Я закрыла глаза, разомлевшая от тепла, и погрузилась в сон.

Второй день я пролежала рядом с ним, все, больше нагнетая мысли из-за страха перед будущим.

Скрипнула дверь и в проеме, возникла знакомая фигура. Маг.

Я поднялась следом за Яром и прижалась спиной к стене. Уже? Всего два дня… этого же не может быть достаточно?

Он вошел не спеша. Его взгляд скользнул по Яру, который встал в центре клетки, застыв в готовности. Мышцы на его плечах и спине были напряжены до каменной твердости, крылья слегка расправлены. Низкое, предупреждающее рычание вырвалось из его груди, но Маг проигнорировал его.

Вместо этого его глаза остановились на мне.

— Ну что, моя дорогая, узнаем, каких успехов мы достигли.

Он поднял руку, и его длинные, бледные пальцы, украшенные серебряными кольцами, сложились в сложную фигуру. Я замерла, не в силах отвести взгляд. Магия. Я видела ее в действии, когда он усмирял Яра, но сейчас все было иначе, теперь она была направлена на меня и оттого еще страшнее.

— Не двигайся, — приказал он, стальным голосом — Это не причинит боли. Мне нужны точные данные.

Он щелкнул пальцами, и я зажмурилась, ожидая ожога, удара, чего угодно. Но ничего не произошло. Лишь легкое, едва уловимое покалывание, словно от статического электричества, разлилось по низу живота.

Я рискнула приоткрыть глаза. Маг наблюдал, не мигая. Его серые глаза затянулись серебристой дымкой, словно их заполнила жидкая ртуть. Опять этот жуткий пронизывающий взгляд.

Минута тянулась вечностью. Я слышала лишь тяжелое дыхание Яра и бешеный стук собственного сердца. Кусок лепешки, съеденной утром, подкатывал к горлу, заставляя сглатывать слюну.

Наконец, Маг медленно опустил руку. Серебристая пелена с его глаз спала.

— Показатели в норме, — его губ коснулась едва заметная улыбка, холодная и торжествующая. — Цель достигнута.

От его слов у меня перехватило дыхание. Внутри меня действительно зародилась новая жизнь? Ребенок. Наш ребенок. Мысли путались, разрываясь