Без промедления - Лейни Лоусон

— Это глупо, — всхлипывает она мне в рубашку. — Все, через что я прошла в последнее время, а добивают меня потерянные ключи.

Осторожно я отпускаю ее запястья, она наконец убирает руки от лица, чтобы обвить ими мою талию. Опустив подбородок на ее макушку, я глажу одной рукой по ее затылку, а другой — по лопаткам. Взад-вперед.

Я смотрю на нее вниз, растрепанную дождем и бурей внутри. Когда ее защита падает, мы так естественно движемся вместе вот так. Нет сил остановить поток воспоминаний о нашей первой встрече.

Ее любопытная улыбка, то, как мое тело бессознательно тянулось к ней...

Она была расслаблена, мы говорили часами. Я знаю, что это, наверное, дьявольски неправильно — испытывать такие сильные чувства к кому-то так скоро после знакомства, но мне было плевать. Я был бессилен бороться с мыслью, что мы созданы друг для друга.

Тревожная боль растет у меня под ребрами, я стараюсь игнорировать ее, сосредоточившись вместо этого на той версии ее, что сейчас в моих объятиях.

Я знаю, она меня ненавидит. Или, по крайней мере, думает, что ненавидит. Объятия — это последняя, блин, вещь, которую я ожидал бы сейчас ей предложить. Я не жалуюсь, но все же.

Неважно, что она ко мне чувствует, я не могу не утешить ее, когда она так явно расстроена. Похоже, ей это тоже было нужно. Потому что с каждой секундой она все сильнее прижимается ко мне в объятиях, на что мое тело автоматически отвечает более крепкой хваткой.

Может, я не могу решить все ее проблемы прямо сейчас, но пока я хочу, чтобы она чувствовала себя чуть менее одинокой. Молния с треском пронзает облака вспышкой, и через несколько секунд гром эхом разносится вокруг нас.

— У тебя нет ключей? — говорю я, почти крича, чтобы она услышала меня, несмотря на то что уткнулась мне в грудь и на окружающий нас ливень.

Если она что-то и говорит, я не слышу, но она кивает. Боже, я не должен думать о том, как это мило, когда она вот так утыкается носом мне в грудь. Или о том, как сильно я не хочу вести ее обратно к грузовику, фактически положив конец нашим спонтанным объятиям. Но она начинает замерзать, и надежды попасть в ее машину сейчас нет, поэтому я отстраняюсь, чтобы взять ее за руку.

Или, по крайней мере, пытаюсь. Проходит меньше секунды, как на ее лице появляется осознание, она делает два больших шага от меня. После очередного громкого раската грома она взвизгивает и подпрыгивает, убегая от меня и забираясь в мой грузовик. Я бегу к водительской стороне и тоже запрыгиваю внутрь, все время думая, какая же эта женщина сложная и сбивающая с толку.

Она могла бы ударить меня, когда я обнял ее, но не ударила. Она могла бы закончить объятия сама, но не сделала этого. И у меня уже начинается головокружение от ее то горячих, то холодных реакций на каждую мелочь, которую я делаю.

Когда я скольжу на свое сиденье и закрываю за собой дверь, я смотрю в сторону и вижу, что Саванна снова закрыла лицо руками.

— Эй, — говорю я чуть громче шепота. — Все будет хорошо. Я отвезу тебя домой, а завтра найдешь свои ключи.

— Мой брат меня за это закопает. Даже больше, чем уже закапывает.

— Да пошел твой брат, — выпаливаю я, прежде чем нахожу в себе приличие не произносить это вслух.

Ее голова резко поворачивается в мою сторону, и она сверлит меня взглядом, будто я подложил ей на порог пакет с горящим собачьим дерьмом. То, как она морщит нос и сужает глаза, однако, очаровательно, и не думаю, что она выглядит хотя бы наполовину так устрашающе, как ей кажется.

— Прости, — бормочу я. — Не хочу быть мудаком, но он первостатейный козел, и ты это знаешь.

— Ладно, он козел, я знаю. Но… — она останавливается и отворачивается. — Не знаю, зачем я говорю об этом с тобой. Мне просто нужно домой.

— Ты можешь поговорить со мной об этом, Сэвви, — я опускаю часть про то, что я хочу, чтобы она поговорила со мной об этом. Меня невероятно тянет ко всему, что она говорит. Это та самая причина, по которой я вообще пригласил ее на свидание несколько недель назад. Я ловил каждое ее слово, и когда вечер закончился, я знал, что хочу услышать больше. Теперь попытки заставить ее снова заговорить со мной похожи на задувание несгораемой свечи на торте, которая снова и снова зажигается.

— Я не хочу, чтобы ты расстраивалась. Я умею слушать. Спроси мою сестру. Я знаю, как отстойно закончилось наше свидание и …

Рука перед моим лицом затыкает меня очень быстро.

— Я прерву тебя прямо здесь. Спасибо за объятия и за то, что успокоил меня, — тихо говорит она. — Но я определенно не собираюсь вываливать на тебя свои травмы. Мне холодно, мокро и я устала.

Сделав долгий, утрированный вдох, я завожу грузовик и включаю передачу, чтобы отвезти ее домой.

То, как она избегает разговора со мной сейчас, сводит с ума, не только потому, что сохнуть по женщине, которая не хочет иметь со мной ничего общего, для меня необычно, но больше потому, что у нас есть незавершенное дело.

У нас было что-то настоящее, я это чувствовал. Я хочу вернуться к этому, но для этого мне придется снова заслужить ее доверие.

Если проигнорированные звонки и сообщения, злые взгляды и отказы все обсудить не смогли меня остановить, не уверен, что остановит хоть что-то. Если она когда-нибудь проколется и позволит мне вставить хоть слово, я найду способ убедить ее дать мне еще один шанс.

ГЛАВА 5

Саванна

Мои глаза, как никогда, опухшие и красные. Голова пульсирует так, будто я только вернулась с ночной вечеринки. И сегодня меня вполне могут уволить.

— Чертова штука, — ругаюсь я, швыряя спонж для макияжа через ванную; он отскакивает от винтажной коралловой плитки. Моя физиономия будет выглядеть так же хреново, как я себя чувствую, и на данный момент я мало что могу с этим поделать. Вот что делает ночь без сна и часы рыданий.

Полночи я пролежала с открытыми глазами, пытаясь придумать речь мирового уровня, которая могла бы спасти мою карьеру. Другую половину ночи я отгоняла чувство вины за то, как жестко обошлась с Уорреном после того, как он