Без промедления - Лейни Лоусон

Меня бы это не побеспокоило, если бы он ограничился злым взглядом и пошел дальше. Но он не смог удержаться.

— Может, я бы и не проиграл, будь у меня такие же сиськи, как у тебя, — сказал он, проходя мимо меня и закатывая глаза. Достаточно громко, чтобы целая группа людей услышала, когда мы выходили из зала.

Я повернулась к нему лицом, уже на взводе после утра, которое прошло, как в цирке: спустило колесо и оторвалась пуговица на блузке. Когда он расставил ноги и приблизился к моему лицу, я резко взмахнула сумкой, висевшей на боку, как будто собиралась перекинуть ее через плечо, зная, что при этом ударю его. Двум мужчинам пришлось его удерживать, когда он драматично откинулся назад, будто я ударила его чертовой бейсбольной битой. Это было не выступление уровня «Оскар», на которое он надеялся, но этого хватило, чтобы вырвать несколько вздохов из толпы и привлечь внимание охраны.

Вишенкой на торте стало то, что я споткнулась о его ногу, когда он корчился на полу. Из-за отсутствующей верхней пуговицы моя блузка расстегнулась, обнажив весь мой торс. Он ныл и плакался охранникам на мое непристойное обнажение и нападение на него, и я ушла из этого места в чертовых наручниках.

Хотя бы раз в жизни я хотела бы сохранить самообладание. Я от природы не вспыльчива, но позволила эмоциям взять надо мной верх еще до того, как пришла на слушание. Можно подумать, привыкнув к такому, я могла бы справляться со стрессом более изящно. Но вчера это было явно не так. Его поведение по отношению ко мне было подобно громкому хлопку у подножия горы снега, который вот-вот обрушит лавину.

Я расправляю плечи, пытаясь стряхнуть желание заплакать. Если бы я сейчас была в городе в нескольких часах езды отсюда, где выросла, я бы съеживалась перед родителями, выслушивая мучительно долгую лекцию о том, какая я безрассудная. Бóльшая часть проблем, в которые я влипала в детстве и юности, было попыткой привлечь их внимание. Это сработало, но они стали возмущаться, что я не могу соответствовать их безупречному и чопорному поведению.

«Перестань нас позорить», — говорили они. «Будь тише и не выделяйся».

Я не сделала ни того, ни другого, и вдобавок к отказу быть их марионеткой в семейном бизнесе, они почти отказались от каких-либо отношений со мной.

Теперь мои отчаянные попытки заставить их увидеть меня переросли в глубоко укоренившуюся привычку к саморазрушению, и я ненавижу это.

— Не нужно меня благодарить. Этот мужчина был неправ, это было просто недоразумение, — уверяет меня Мариана.

Мистер Грант фыркает, вставая со стула и собирая свои вещи.

— Я буду в своем кабинете, — бурчит он. Они с миссис Пауэлл обмениваются взглядами.

Когда дверь закрывается за ним, я встаю, чтобы уйти, но снова сажусь, когда Мариана опускается на стул рядом со мной.

— Саванна, я бы хотела поговорить только с вами наедине сейчас, если вы не возражаете.

Я киваю, но в груди сжимается, и я с трудом сглатываю.

— Эта юридическая фирма гордится профессионализмом и уважением, завоеванным у наших клиентов. У меня есть сочувствие и понимание к тому несчастному случаю, который произошел вчера. Я считаю, что у вас большой потенциал, и я хотела бы оставить вас. Мистер Грант, с другой стороны, настроен более скептически и предложил, чтобы вы оставались здесь на испытательном сроке, — ее голос мягок, когда она говорит со мной. Это успокаивающий контраст по сравнению с приливной волной смысла, стоящего за ее словами.

— Я... — я качаю головой, и как обычно, не могу найти нужных слов. Как я снова здесь оказалась? Мне не по себе, и внезапно тяжесть очередного кризиса вызывает у меня тошноту. — Я буду стараться изо всех сил. Обещаю.

Мариана кладет руку мне на плечо и кивает.

— Могу я дать вам один совет?

— Конечно, — выдавливаю я, на грани слез.

— В конце года будут проводиться обзоры результатов работы, — говорит она. — Вам придется немного поработать, чтобы восстановить свою репутацию, и это будет непросто. Но я думаю, если вы сосредоточитесь на том, чтобы не влипать в неприятности, оттачивать свои навыки и покажете нам новое отношение к поведению, соответствующему стандартам нашей фирмы, тогда все обернется хорошо.

ГЛАВА 7

Саванна

Запахи чистого белья и универсальных чистящих средств витают в маленьком пространстве коттеджа. Как по расписанию, я начала яростную уборку, как только вернулась домой на выходные после очередной рабочей недели. Мне искренне нравится моя работа, но она становится значительно менее приятной, когда знаешь, что я на испытательном сроке.

Нет никакой возможности избежать скучных задач, которые мне подкидывают вместо настоящей работы с делами, и ходить по офису на цыпочках было неизбежно всю неделю. Я не чувствую, что контролирую хоть какую-то часть своей жизни, кроме этой, прямо сейчас.

Когда дела становятся рискованными, как это часто бывает, я топлю свои мысли в мытье полов и посуды. Я никогда никого не прошу прийти в гости, где бы я ни жила. Но если бы они пришли, они не нашли бы ни пылинки или вещи не на своем месте. Честно говоря, это чертовски смешно, учитывая тот бардак, который творится в моей жизни за пределами этих стен.

Когда я складываю темно-синее банное полотенце, мой телефон пиликает уведомлением о сообщении из другого конца комнаты. Я кладу полотенце сверху на аккуратную стопку уже сложенных и иду к телефону, чтобы посмотреть, кто мне написал. Мои глаза вылезают из орбит, когда я вижу имя Уоррена. Остановив музыку и вытащив наушники, я падаю на кремовую софу, чтобы открыть сообщение.

Уоррен: Привет, Сэвви

Я знаю, что это сообщение, но, клянусь, я почти слышу, как он произносит эти слова своим глубоким голосом. Мы не разговаривали с тех пор, как он забрал меня из тюрьмы. Я думала, он сдался, и это должно было заставить меня чувствовать удовлетворение. Безрассудная часть меня оживает при мысли, что, возможно, он еще не был готов сдаться.

Это осознание посылает дрожь по моим рукам, и я скрещиваю ноги, пытаясь стряхнуть наваждение. Боже, какая я жалкая. Я знаю, что моя планка для мужчин сейчас, должно быть, в аду, потому что почему я все еще сохну по парню, о котором поклялась больше не думать, только потому