Без промедления - Лейни Лоусон

Уоррен: Я надеялся, ты, возможно, захочешь потусоваться на этих выходных. Ты занята?

Пузырьки текста продолжают появляться под его последним сообщением, исчезая несколько раз, и это заставляет меня смеяться. Я представляю, как он печатает что-то, чтобы убедить меня прийти, и затем стирает это через секунду. Понаблюдав за этим еще минуту, я решаю избавить его от мучений и ответить ему.

Саванна: У меня планы, извини.

Между вином, слишком долгими ваннами и тем, чтобы пялиться в потолок, мой график на выходные забит до отказа. Определенно нет времени втиснуть тусовку с этим сбивающим с толку, иногда ужасным, иногда милым мужчиной, о котором я отчаянно пытаюсь перестать фантазировать.

Уоррен: Да ладно, я мог бы заехать за тобой. Еда всегда хороша, и пиво холодное. И я очень хочу тебя увидеть.

Саванна: Какая еда?

Уоррен: У меня сейчас брискет коптится, но я могу захватить еще кое-что. Что ты хотела бы?

Саванна: Мы не друзья.

Уоррен: Обидно, черт возьми.

ВХОДЯЩИЙ ЗВОНОК УОРРЕН

О черт. Прежде чем я успеваю подумать, я нажимаю кнопку отбоя. Такое чувство, будто в моей голове идет теннисный матч с ним. Желтый мяч отскакивает между двумя сторонами: желанием забыть о случившемся и поддаться желанию провести с ним время — и обратно к стороне здравого смысла, где я помню, что не знаю, могу ли я доверять этому мужчине.

ВХОДЯЩИЙ ЗВОНОК УОРРЕН

Со вздохом я встаю и нажимаю на зеленую кнопку, чтобы принять его второй звонок. Прежде чем что-то сказать, я включаю громкую связь, чтобы положить телефон на стойку и возобновить уборку, отвлекая себя одновременно.

— Сэвви… — его голос звучит в маленьком пространстве вокруг меня. Мое движение спотыкается лишь на долю секунды, когда я слышу его.

— Да? — отвечаю я слегка дрожащим голосом.

— Не заставляй меня умолять.

Вот это я могла бы потенциально поддержать. Я тру и без того блестящую раковину еще сильнее, чем раньше, с картинкой в голове, как Уоррен стоит на коленях.

— У меня есть дела поважнее, чем возиться с парнями-игроками, — парирую я в ответ. И это правда.

Последнее, что мне сейчас нужно — позволить Уоррену играться со мной ради забавы. Моя работа на волоске, и мне нужно придумать план, как ее спасти.

Я облажалась слишком много раз в прошлом. Если меня уволят из юридической фирмы, не только мой брат и родители взбесятся и будут высмеивать меня еще больше, но у меня также нет никаких других перспектив работы и некуда идти. Я должна обернуть это в мою пользу.

Его фырканье доносится через телефон, и я усмехаюсь, надеясь, что его задело мое обвинение.

— Я знаю, ты хочешь верить, что я такой, но я не игрок. Я просто хочу узнать тебя лучше, Сэвви. Потусоваться с тобой.

Он звучит искренне. Но самые искусно созданные представления всегда убедительны. Бьюсь об заклад, он говорил это миллион раз миллиону других девушек. Он довел это до искусства.

— Какой смысл? — спрашиваю я. Потому что, серьезно, какой у него интерес? Во время нашего свидания было очевидно, что я ему никогда по-настоящему не нравилась. Это была просто игра для него. Мое лицо краснеет только от одной мысли об этом. Я не уверена, от злости это или смущения, или и того и другого, но в любом случае, я не собираюсь снова ставить себя в такое положение.

— Смысл в том, что я хочу поговорить с тобой. Просто дай мне шанс.

Я вздыхаю и на мгновение останавливаюсь, чтобы уставиться на телефон. На прошлой неделе Мариана дала мне еще один шанс. И сколько бы раз я ни ошибалась в жизни, у меня всегда была возможность попробовать снова. Возможно, с моей стороны неразумно не выслушать его. Раз уж я пытаюсь начать новую жизнь на работе, я могла бы попытаться снизить свой скептицизм, когда дело касается дружбы и отношений.

Исторически эти вещи всегда были для меня олицетворением темного облака печали. Возможно, я настраиваю себя на очередное разочарование, но на этот раз все может обернуться иначе.

— Ладно, хорошо. Я потусуюсь с тобой, ты, упрямый осел.

На секунду воцаряется тишина, и, хотя я его не вижу, думаю, он, возможно, танцует маленький танец радости, потому что в его голосе слышна улыбка, когда он наконец отвечает.

— Черт, да. Это будет весело, обещаю.

— Я забрала ключи из сумочки, которую оставила в здании суда, так что тебе не нужно меня забирать. Просто пришли мне локацию. Чем мы будем заниматься? — я стараюсь не звучать слишком нетерпеливо, но его волнение заразительно.

— Вечеринка в бараке.

На четвертом повороте по грунтовой дороге я начинаю жалеть, что согласилась приехать в этот «барак», что бы это ни было. Если это какой-то стремный подпольный секс-клуб в большой комнате, полной грязных старых двухъярусных кроватей, клянусь, я ударю Уоррена прямо в лицо.

Я пытаюсь следить за дорогой, чтобы не врезаться, но мое внимание разделено между направлением прямо и приложением с картами на телефоне, которое постоянно глючит, потому что я теряю связь, уезжаю дальше от города. По моей полосе невезения было бы как раз заблудиться в сельской местности без сети.

К счастью, голос из телефона наконец говорит, что моя цель назначения — слева. Я проезжаю через открытые железные ворота под огромной вывеской, на которой написано «Ранчо Прерийной Розы». Заборы по обе стороны длинной подъездной дорожки не окрашены, выглядят более естественными и деревенскими. Я проезжаю мимо нескольких стад коров, пасущихся на траве. Нежные холмы и открытые пространства настолько потрясающие, что для такого «ребенка бетонных джунглей», как я, сложно оценить эту красоту.

Раз вечер теплый, я опускаю окно и впускаю ночной воздух внутрь, медленно направляясь к ранчо впереди. Чем ближе я подъезжаю, тем больше я задаюсь вопросом, где, черт возьми, я буду парковаться. Ряды грузовиков и машин стоят прямо снаружи большого здания в стиле сарая, где, как я предполагаю, и проходит вечеринка.

К счастью, приподнятый красный джип выезжает с места у входа и проезжает мимо меня по дороге, так что я заезжаю на его место. Теперь время посидеть в машине и решить, стоит ли вообще заходить. Отвратительно чувствовать тревогу. Я не думала, что здесь будет так много людей и хотела бы быть немного лучше подготовленной. Что действительно заставляет меня уклоняться от подобных вещей, так это мысль о том, что люди будут говорить со мной и им не понравится то, что они услышат.