Не нищая жена - Денни Смит

кабинета. На столе стояла чашка остывающего кофе, к которому он так и не притронулся. Хотелось швырнуть ее в стену, но вместо этого он теребил ее в руках, чувствуя под пальцами холодный фарфор.

Этот сервиз выбирала Эмили.

Он хотел купить другой, что стоил раза в три дороже, с аляповатыми цветами и разводами из золота и серебра, созданным словно для королевского дворца. Но его жена — было странно так думать об Эмили — мягко, как это умела только она, настояла на совершенно обычных белых чашках, украшенных по ободку какими-то простенькими выращенными в поле цветочками.

Сам бы он в жизни не выбрал ничего подобного, посчитав его слишком просты и дешевым, но сейчас был вынужден признать, что она оказалась права.

Она вообще во многих вещах оказалась права. Но всегда делала это мягко, с присущим только ей тактом и достоинством. Грубого вмешательства в свою жизнь Джозеф никогда бы не потерпел и по-видимому Эмили хорошо поняла его натуру. Она не командовала, не требовала и не капризничала. Она просто была рядом и умело направляла его кипучую энергию.

Он стал мягче относиться к людям, перестал быть грубым со слугами. И наконец-то увидел, как из их глаз уходит отчуждение и страх.

Единственный раз, когда Эмили позволила себе прямолинейность, был тогда, когда она назвала его дельцом.

Из ее уст это прозвучало ужасным оскорблением. Он чувствовал, что она в нем разочарована. Черт! Да, он сам в себе был разочарован. А потому и поступил так отвратительно в последствие.

Не мог же он признаться себе, что поехал к мисс Грант из простого честолюбия. Что хотел бы, чтоб она была по гроб жизни обязана ему за то, что он достал эти чертовы письма. Что ему было бы приятно увидеть, как столь красивая, благородная, изысканная девушка, к которой в иные времена он и приблизиться не осмелился бы, шепчет ему горячие слова благодарности и со смущением смахивает навернувшиеся слезы. А он бы с достоинством настоящего аристократа предложил ей платок.

Это был бы его триумф. Маленький, мерзкий, но такой желанный.

Его желания не простирались дальше этой сцены. В иные времена он действительно мечтал, чтобы именно мисс Грант стала его женой. Она была бы чудесным украшением к нему. Как… булавка с бриллиантом, которую следует надеть на светский прием, чтоб подчеркнуть свой статус. Как красивый трофей. Но те времена давно прошли.

С некоторых пор в его жизнь прочно вошла Эмили, и он не променял бы ни на что на свете ее мягкое присутствие в своей жизни. Несмотря на не столь блестящую внешность, как у ее подруги, она была довольно миловидна. Для тех, конечно, кто способен оценить подобную красоту. Она не была создана, чтобы блистать в свете. Но так и Джозеф не был светским человеком и не стремился к этому.

Она была бы украшением в спокойной обстановке гостиной с мягким приглушенным светом или в стенах его кабинета вечером, когда он рассказывал о том, как прошел его день. Но, что было еще важней: она проявляла искренний интерес к его делам, быстро училась и была восхищена его хваткой и предприимчивостью.

С ней он мог бы разделить триумф своих побед. Она придавала вкус ко всему, что он делал. Ради ее восторженной улыбки хотелось достигать все большего. Ради взгляда — становиться лучше каждый день.

А что теперь?

Зачем ему богатый дом? Зачем акции железнодорожной компании? Зачем угольные шахты в Шотландии? Чтобы купить аляповатый безвкусный сервиз? Или приобрести очередную пошлую картину?

Кто способен это оценить?

Никто.

Его единственным другом был Чарли, но тот слишком занят собой. Все, что нельзя выпить или проиграть, ему не интересно. Его заботят пустые вещи, а сам он — в окружении глупых людей.

Ему никогда не приходилось самому зарабатывать на кусок хлеба, и он не знает, какого это — работать до полного изнеможения, вставать с рассветом и ложиться, когда глубоко за полночь. Он не понимает, что значит — бояться потерять все не из-за карточной игры или на скачках, а потому что был недостаточно расторопен и не предусмотрел все риски; когда решения приходится принимать за доли секунды, опираясь только на свое чутье.

А Эмили понимала. Господь наградил ее несвойственной ее кругу чуткостью. Джозеф считал, что ему повезло найти ее. И хоть причина для их знакомства изначально была не благородна, в конечном итоге ему удалось найти настоящий бриллиант в грязи.

Мыслями он был уже в Шотландии. Там предстояло много работы. И он был уверен, что обустройство захватит ее. Он предполагал уехать из Англии на год или два. И считал, что поездка пойдет на пользу его жене, которая как-то призналась, что не выносит Лондон.

Так зачем же тогда он вычеркнул ее из своей жизни? Как он мог быть таким дураком, что совершенно добровольно отправил в изгнание в Кент единственного человека, отношениями с которым дорожил? И что же ему теперь делать?

Глава 3: Одиночество. (1)

Он вызвал к себе дворецкого.

— Хитклиф, что у нас с особняком в Кенте? — обратился он к нему, не меняя позы и все еще рассматривая Лондонский туман за окном, когда мужчина вошел и претворил за собой двери.

Тот лишь облегченно вздохнул. Мистер Эттвуд мог задать абсолютно любой вопрос, когда вот так вот вызывал к себе в кабинет. И реакция была непредсказуема, если ответ не в полном ответе удовлетворял его. Отвечать надлежало четко, быстро и не пытаться увиливать от темы. Хозяин улавливал уловки и приходил в исступление, если кто-то пытался его провести. Раздражение вызывало и то, что он не мог тут же получить исчерпывающий ответ на свой вопрос.

Но, слава Богу, в этот раз он был готов.

На днях пришло письмо от кузины, где та в подробностях расписывала обстоятельства дел в особняке. Она впервые написала ему с тех пор, как уехала в Кент, поэтому мистер Хитклиф был несказанно благодарен провидению за то, что патрон с этим вопросом вызвал его к себе сегодня, а не пару дней назад.

— Мне передали, что все в полном порядке, сэр, — голос мужчины был ровным и спокойным, как у человека, который в полном курсе происходящего, — Дом в порядочном запустении, но благодаря стараниям миссис Стилл рабочие подготавливают его к зиме.

«Он должен был быть подготовлен к зиме еще три месяца назад!» — хотелось проворчать Джозефу, но в тот период времени этот дом еще