Убийство проклятого принца - Клэр Сейджер

вида и позвала слугу. Я вышла из горячей воды и обыскала комнату на предмет оружия. Безуспешно. Попробовала открыть окна, но они не поддавались. Моя рана не причиняла мне беспокойства, поэтому я предприняла еще одну попытку.

Когда голос девушки, которая говорила со служанкой, стал громче, я скользнула обратно в ванну и попыталась успокоить дыхание, будто ничем и не занималась. Но как только фейри вошла, то сразу же заметила предательские лужицы воды.

Черт, об я этом не подумала.

Я замерла, ожидая, что Селестина схватит меня, как это сделал ее принц, однако ничего такого не случилось. Некоторое время спустя я осмелилась поднять глаза и обнаружила, что она наблюдает за мной с саркастической ухмылкой, проводя ногтями по зубцам нефритового гребня, порождая негромкие щелчки.

В конце концов девушка опустилась на колени позади меня.

– Какие чудесные волосы, – произнесла она, нанося на них какое-то средство. – Какой насыщенный цвет.

Когда я была младше, то считала их обычными и ничем не примечательными. Но после того как моя сестра умерла и я заняла ее место на сцене, оказалось, что мои волосы были такого же оттенка, как и у нее. Использование косметических средств и масел позволило добиться глубины цвета, раскрыв золотистые и красные оттенки в каштановых волосах.

– Спасибо, – пробормотала я.

Единственное, что я запомнила из рассказов о фейри, которые оказались правдой, – это их любовь к хорошим манерам. Каждый год мы приезжали в Эльфхейм, выступали в столице, и люди, с которыми мы имели дело, всегда были вежливы.

Да, они были мерзавцами, которые едва приблизились к трупу моей сестры, чтобы провести расследование, но, по крайней мере, были вежливы.

Под мыльной пеной я сжала руки в кулаки.

– Ты не очень-то похожа на убийцу. – Селестина произнесла это не обвиняющим тоном, а задумчиво, и когда я оглянулась через плечо, то увидела, что она склонила голову набок.

– Может быть, твой принц не так умен, как ему кажется.

Девушка расхохоталась, прикрыв рот рукой, – это действие противоречило ее элегантности и было определенно не тем, чего я ожидала, когда со злобной ухмылкой оскорбила Сефера.

– Тут ты, вероятно, права, но только потому, что Сефер считает себя самым умным в мире. И самым красивым, сильным, веселым, лучшим в… ну, вообще во всем. – Девушка усмехнулась и пожала плечами, а затем заправила волосы мне за ухо.

Ее взгляд зацепился за порез, и глаза сузились.

– Но почему ты пыталась убить его?

Принц даже не удосужился спросить об этом, но Селестине явно было любопытно. Если принц фейри был таким высокомерным, каким казался, и Селестина сказала бы ему, что я не убийца, то Сефер сошел бы с ума, желая узнать почему. Ведь он привык получать то, что хотел, и тогда, когда хотел.

Не поэтому ли он убил мою сестру? Той ночью я застала его стоящим над ней после ее обычного приватного выступления. Я сочла их любовниками, но теперь открылся другой вариант. Возможно, ее убийство было не способом избавиться от возлюбленной, а актом гнева из-за того, что она отказалась стать таковой. Избалованные принцы не привыкли, чтобы им отказывали.

Я повернулась к Селестине спиной и расправила плечи.

Принц может получить меня в свое распоряжение, но у него не будет моих ответов, как и у его подруги.

7

Сердце колотилось в такт быстрому стуку моих туфель по потрескавшемуся мраморному полу. Селестина молча шла впереди, и даже ее шаги были беззвучны.

Это было на следующий день после моей первой ночи в замке, которую я провела на огромном диване в комнате девушки. Рано утром Селестина получила послание и с тех пор хранила молчание.

На мне был корсет кремового цвета с прозрачной юбкой и разрезом выше бедра. Золотые цветочные мотивы поблескивали во время ходьбы. Моя одежда для шоу стоила недешево, и я очень гордилась тем, что придумывала ее сама, сотрудничая с лучшими дизайнерами, которых могла себе позволить. Но теперь я была вынуждена признать, что наряд, который мне предложили в замке ублюдка-принца, был самым красивым из всех вещей, которые я когда-либо носила. Селестина даже надела мне на голову диадему, вплела ее в волосы так, что казалось, будто из них выросли золотые листья. Я коснулась бледно-голубого камня у себя на лбу. Его грани были холодными и острыми, но в нем не обнаружилось и намека на магию.

Все это заставляло мое сердце биться сильнее. Зачем меня так роскошно вырядили?

Наконец мы подошли к огромным двустворчатым дверям. Их поверхность покрывали зеленые и золотые листья, свисающие с переплетающихся виноградных лоз. Я так и не поняла, были ли эти растения вырезанными или настоящими. Может, это какой-то особый вид, которому не нужна почва для роста. В волшебном королевстве это вполне могло быть возможно.

Мы остановились, Селестина повернулась ко мне и поправила мои волосы, бегло оглядывая. Когда девушка осталась довольна моим внешним видом, ее цвета зари глаза встретились с моими, и она открыла рот, будто хотела что-то сказать, но лишь выдохнула и снова его закрыла. Ее брови немного дернулись, когда она кивнула, и двери распахнулись.

Мы оказались за возвышением, но спинка позолоченного трона мешала мне осмотреть зал. Высокий сводчатый потолок, поддерживаемый колоннами, похожими на стволы деревьев, говорил о том, насколько огромным было это помещение, больше, чем в любом театре, где я когда-либо выступала. Фейри мыслили более масштабно, чем люди.

По спине пробежал холодок, и мне потребовалась секунда, чтобы понять почему.

Помимо звука моего сердцебиения, слышался шорох и тяжелая тишина комнаты, которая была полна нетерпеливо ожидающей публики. Это был хорошо знакомый мне звук – тот, что раздавался прямо перед выступлением.

Вот только это было не то, чего я ожидала.

Я сглотнула и расправила плечи – что бы ни приготовил для меня принц, у меня получится с этим справиться.

Селестина подвела меня к трону, и нашему взору открылся зал. Рога и крылья, чешуя на коже, плоть из коры и клыки – это были жители двора Монстров.

Утренний свет проникал сквозь массивные окна, которые занимали стены слева и справа, и еще один треснувший стеклянный купол над ними. Свет подчеркивал каждую нечеловеческую черту, а не скрывал ее в темноте, как это было в театре прошлой ночью.

Как и во время выступлений, все взгляды были прикованы ко мне. Мой пульс участился до грохота, отдающегося в ушах, когда я увидела этих существ. В первом