Алмаз - Таня Лаева

Костя уходит, я за ним. Как собачонка. Нас провожают взглядом. Каждый взгляд прожигает дыру между лопаток. Решето…

– Стой! Соболев!

Не останавливается. Ускоряется.

Обгоняю. Упираюсь в грудь ладонями. Останавливаю.

– Стой тебе говорю!

– Ну что тебе?!

Его колено дергается. Жует нижнюю губу.

– М?!

Молчу. Легкий ветер гладит еще голые веточки. Закат. Его голова подсвечивается заходящим солнцем. Оранжевые лучи ложатся мне на ресницы.

– Твои глаза янтарные, Татьяна.

Вдруг говорит он. Вечер такой тихий. Наш брезентовый госпиталь не шелохнется. Сегодня нам наверняка привезут кучу ребят. И только бы среди них не было ЕГО.

Изображение мутнеет. Влажная пелена застилает, скрывает прекрасный закат.

– Таня, я не могу, понимаешь? Рома – мой лучший друг.

– Мне плевать на Рому.

«Такие люди как он не способны на дружбу… любовь… милосердие» – говорю ему мысленно.

Тонкий ручеек стекает к уголку губ.

– А на меня?

«А я способен?» – как будто спрашивает меня.

Осекаюсь. Нельзя говорить о чувствах. Чувства для слабаков.

– Вернись, Кость…

Подхожу ближе, обнимаю шею. Его руки ложатся на мою талию. Такие тяжелые.

– Вернись ко мне.

Прошу его. Не знаю почему. Сегодня все не так.

Глажу щетинистую щеку. Встаю на носочки. Костя сглатывает. Наши губы настолько близко, что я ощущаю легкую щекотку.

– Тань… я… – выдыхает и…

Земля под ногой вздрагивает. Слышится приближающийся рев мотора. Закрываю глаза.

– Вернусь, – шепчет и отталкивает меня.

Из госпиталя выходят солдаты и грузятся в грузовик.

– Не вернетесь, – говорю им вслед.

Он не слышит. Он уезжает. Остаюсь совершенно одна.

Возвращаюсь внутрь. Остается только ждать. Это просто мука. Нет, пытка.

Пустота. Коллеги ушли пить чай и листать рилсики.

Упираюсь ладонями в каталку. Раз дергаю. Два. Трясу. Толкаю. Разворачиваюсь и с размаху бью ногой в столик с инструментами.

Скальпель, щипцы и прочая утварь кувыркается в воздухе.

Но я уже не слышу, как она падает. Я выбегаю на улицу и кричу.

– КОСТЯ!!!

«Я все равно верну тебя… найду».

Глава 9

– Как ты нашел меня?

Смотрю в карие глаза. Все еще в его объятиях. Уже слишком долго.

– Ты мое задание, – его бархатный баритон все еще согревает меня.

Делаю шаг назад. Проваливаюсь глубже в пушистый сугроб. Стараюсь быть невозмутимой.

– На кого ты работаешь?

Встаю в защитную позу.

– На Алмаза. Слышала о таком?

Скрещивает руки на груди в ответ и облокачивается о ствол дерева.

– Кто ж не слышал… – напрягаюсь, – Знаешь, кто он?

– Нет, общается со мной исключительно по электронной почте под скрытыми аккаунтами.

– Где же он? – развожу руками в замороженной пустыне.

– Не знаю.

– Зачем я ему?

– Не знаю. Задание – вытащить девушку из погони. Я не знал, что это будешь ты.

Я все ждала, что он скажет, что Алмаз – это он. Продолжаю допрос.

– Думаю, его цель – Аристов старший. Иначе Рома был бы уже мертв еще вчера. Как считаешь?

Заигрываю с его смекалкой. Флер трогательности встречи развеялся в профессионализме двух не очень порядочных людей.

– А какие цели преследуешь ты, Татьяна?

– Хотела сбежать, но передумала. Надо завершить дело нашего Робина Гуда.

Ледяные иголочки побираются под одежду. Начинаю зябнуть.

– Зачем? – Костя удивлен, возможно он хотел сбежать вместе со мной…

Вспоминаю нашу последнюю встречу. Ком в горле забирает кислород.

– Зачем? – повторяет.

– Хочу убить Виктора Сергеевич Аристова, за все, что он сделал со мной, – достаю из кармана пистолет вместе с ненавистью и желанием мстить, – И на этот раз я не промахнусь. Идем со мной?

Соболев щурится.

– А мне то какая выгода? Дальнейших указаний у меня нет. Деньги у меня, – он хлопает по багажнику снегохода, посматривая на оружие в моих руках, – Будь я умным, я бы залег на дно… но…

– Но?

– Сколько же ты пуль достала из меня, черт тебя раздери?! – обнимает мое лицо холодными ладонями.

Вижу, как он трясется, от холода или чувств, не знаю. Костя скрытный, хладнокровный. Загадка для меня.

Его проницательный взгляд скользит по моим губами, и внутри все кристаллизуется.

– Сколько? – шепчу, чувствую его теплоту и запах, такой же, как и тогда.

– Достаточно для того, чтобы пойти с тобой, – его руки опускаются на мои плечи, – Но с одним условием.

– И каким же? – обнимаю его талию, шея уже затекает смотреть так высоко.

– Ты мне расскажешь, что ОН сделал с тобой! – опасные нотки, заставляют меня сглотнуть и отвести взгляд.

Прошлое. Мою шею сковывает невидимый ошейник. Хочу покончить с ним и отпустить. Моя боль умрет вместе с Аристовым.

Секундная вспышка. Прикосновение грубых рук, Передергивает. Прочь.

– Есть место потеплее? – выдыхаю в его грудь.

– Конечно.

Снова берет меня за руку, и снова мы разрезаем морозный воздух на ревущем снегоходе.

Солнце садится. Небо ярко-розовое. Облака напоминают мне сахарную вату. Папа всегда покупал мне на Дне Города, на Масленице, на всех городских праздниках Мирного. Дом. Отец. Эти два слова острее скальпеля, больнее пули в колено.

Крепче прижимаюсь к Косте. Он прибавляет газ. Уже через десять минут мы на месте.

Соболев прячет снегоход под снегом и валежником.

– Дальше пешком. Метель будет только ночью, а наши враги слишком быстрые.

Мы берем вещи. Оглядываюсь на колею. Снова наши руки сплетены, ноги по колено в снегу, как в болоте, но мы идем. До самой темноты.

– Я займусь следами, а ты проходи. Чувствуй себя как дома.

Ничего не успеваю ответить. Обалдеваю от размера дома, выросшего из лесной чащи. Темный брус сливается с темным лесом.

Вхожу, сумки падают на деревянный пол. Скидываю бушлат и понимаю, что до сих пор в поясе. Аккуратно снимаю гранаты. Прячу в прихожей. Нахожу выключатель и наслаждаюсь залитой теплым светом гостиной.

Кожа, смола и дерево. Мои любимые запахи с детства. Едва слышный скрип половиц наполняют помещение жизнью. Шерстяные ковры наполняют уютом и чувством безопасности.

Делаю обход. Ни фотографий, ни следов полноценной жизни. Так… обрывки уюта. Логово холостяка. Да еще и киллера. Да еще и в бегах.

Первый этаж еще кухня, второй – со спальнями и ванной комнатой.