Алмаз - Таня Лаева

– Смотри, там папа.

Мама машет куда-то вниз. Я смотрю в бездну, а там тело отца, проткнутое алмазными сталактитами. По граням камня стекает кровь.

Делаю шаг назад, вижу, как люди идут прямо в пропасть и разбиваются об острые минералы.

– НЕТ!

Мама срывается вниз.

– Ты преследуешь не того, – поворачиваюсь на голос Кости.

В его лбу отверстие от пули.

Я подскакиваю в холодном поту. Ночь. Пытаюсь сбросить видение. Не выходит. Перед глазами страшные картинки. Они смешиваются с реальностью.

Авария. Искореженная машина. Синие родители. Окровавленные лица. Аристов и его порки. Синяки и раны на моей спине. Прицел и последние секунды жизни жертв. Стеклянные глаза. Реанимации. Спасения жизней.

Хочу сорваться в большой дом в лесу. Голова кружится. Снова провал. На этот раз без снов.

Глава 13

Горячий кофе обжигает обветренные губы. Свежесваренный, ароматный. Ночные кошмары остались там. Во вчера.

Подсохшие пряники не утоляют голод. Ставлю омлет в мультиварку. Принимаю горячий душ.

Пар застилает ванную и мои мысли. «Ты преследуешь не того...» – всплывают в памяти слова Кости. Не могу согреться под кипятком. Кожа алеет.

На кухне пищит мультиповар. Уплетаю за обе щеки. Голая. Аппетит просто фантастический.

Люблю скорость и наготу. Дома я могу быть собой. Без шкур. Масок. Без врагов и союзников.

Распахиваю шкаф. Пробегаюсь пальцами по комбинезонам, курткам, робам. Выбираю белый костюм. Матовая кожа плотно обтягивает тело. При этом эластичная.

«Но даже она сегодня кажется тесной…»

Выдвигаю ящики с нижнем бельем. Двойное дно. Щелк. Запах металла. Мой любимый. Провожу рукой по стволам. В голове снова Соболь… кусаю нижнюю губу.

Выбираю самозарядный Вул. Папин. В скрытую полость сапога.

«У меня шесть выстрелов. Шесть жизней. На перезаряд времени не будет».

Собираю рюкзак. Беру телефон. Запасную одежду. Пряники.

Волосы в низкий хвост. Шерстяная серая шапка. Пуховик.

Бросаю ключи в почтовый ящик соседки.

Выхожу на улицу. Живу я между кладбищем и психушкой. А неподалеку недавнее место преступления с ягодным названием. Снова корю себя за досадный промах.

«А промах ли? Я перестала себя понимать… придет день, и Аристов получит свою пулю между глаз».

Сегодня теплее. Дохожу до тайника. Заброшенная трансфоматорная. Прячу в рюкзак, куртку, шапку.

Отхожу на несколько километров. Достаю кнопочный телефон. Набираю номер двадцать пятой больницы.

– Отделение интенсивной терапии.

– Мне нужна Людмила Ростиславовна.

Молчание. Тяжелый вздох. Шаркающие шаги и раздраженное «тебя».

– Алло.

– Мила. Привет.

– Таня? – слышу, как затаила дыхание, – Где ты?

Обычно бойкая старшая медсестра сегодня тиха словно мышь.

Щелк. Шум громкой связи. Она не одна. Чувствую нависающую угрозу.

– Я приболела. Вчера намерзлись. Стахыч сильно ругался? – прикидываюсь дурой.

Милка сглатывает. Слышу ее тревогу. Тон вибрирует.

– Его увезли в областную. Никого к нему не пускают. Стабильно тяжелый, Тань.

Облегчение… живой…

Но с нами кто-то третий. Неслышимый цербер Аристова. Они оцепили мою больницу.

– Прогнозы.

– Оптимистичные… Тань, ты где?

Сбрасываю. Телефон в мусорку. Едем дальше.

Они рыщут… наверняка в лесу… в больнице, у Стахыча, у моего официального дома. Я должна найти Яшу. Ведь Роман Викторович ждет, когда я приду за ним.

Станция метро Красный проспект.

Остановка ломится от пассажиров. Я влетаю первой. Дверь трамвая номер одиннадцать хлопает.

Взгляд по сторонам. Никто не смотрит. Но сердце колотится. Они могут быть где угодно.

Давка впечатывает меня в поручни. Отворачиваюсь от серой массы. За окном мелькают серые фасады, одинаковые, как кадры из фильма Балабанова.

– Таня, тебе надо успокоиться, – в голове звучит заботливый голос Якова.

А я в стерилизационной. Готова содрать с шеи кожу. Невидимый ошейник душит невозможно. До костей как колючая проволока.

Панические атаки. Вот, чем наградил меня Аристов. Первое время я шарахалась собственной тени. Не могла даже нормально поесть.

Яша делал мне пюре из тушеных больничных овощей.

Сам всегда встревоженный и пугливый он всегда пытался забрать от меня немножко моей боли.

Не просто водитель… проводник.

– Девушка, вы выходите? – толкают под локоть.

Моя остановка. Здесь я работаю. Моя больница недалеко.

Надеваю чужое лицо. Миную муравейники. Туда в безлюдье… в безопасные закоулки. Мимо Центрального рынка, где узкие проходы между ларьками. Заворачиваю за киоск с газетами.

Ядринская. Чисто.

Тишина. Только гул города позади и скрип снежного наста.

Пятиэтажка советской застройки. И интерьеры оттуда же.

Стучусь в кожаную дверь. Открывает. Держит расстояние на цепочке. В нос ударил аромат бабушкиного сундука.

– Че?!

– Веня, это Хрустальная.

Зумер закатывает глаза. Впускает.

– Не Веня, а Во-орм, – вздыхает. – Я думал, мошенники. Ну? Че тебе?

– Номерок надо пробить.

«Хорошо, что блатные мальчики пользуются красивыми номерами», – наступаю на что-то мягкое, «Ну какой же свинарник».

Вениамин живет в бабушкиной квартире. Наследник. Родители неизвестно где.

Познакомились во время пандемии. Он пережил… а бабуля нет.

Мой секретный агент-самоучка. Сетевой червь. Или просто проныра.

– Че, опять траблы? – бурчит, а ручки так и тянутся в новую авантюру.

Рыжеволосый мальчишка шоркает к компьютеру. Плюхается в затертое кресло. Громко отпивает. В кружке уже своя цивилизация с бесконечными кольцами Сатурна. Черными от кофе.

– Вещай.

Приближаюсь вдоль стены, завешенной старыми фотографиями. Только с них стерта вековая пыль в берлоге гения.

Диктую номер «х777хх». Пока крутится бублик на мониторе слежу за Вениным взглядом. Он смотрит на изображения самого дорогого человека.

– Тебе легче? – осторожно спрашиваю скрытного парня.

– Только, когда работаю, – берет паузу, жует губу, – Но мне каждый раз так стыдно перед ней.

Медные кудри Вениамина замирают перед монитором, его пальцы порхают над клавиатурой. На экране мелькают строки кода, схемы сетей, цифры. Он погружается в работу, словно хирург в операцию.

– Ладно, погнали, бейба!

Бинго.

– Где-то на Ни-и-а-а, – громко зевает, – Ниве, Татка. Последний лог с камер.

Хмурюсь.

– Не агрись, – бьет по кончику носа.

– Спасибо, масик.

– Чиллим, все ок

Прыщавый масик.

Кладу скрученный гонорар в карман клетчатой рубашки. Только жужжащий компьютер наш свидетель. Пытаюсь уйти по-английски. Слышу вслед.

– Знаешь, – говорит он, не отрываясь от экрана, – Я тут подумал… может стоит легализоваться?

Сейчас он уже не кажется безучастным.

– Там столько не платят, дорогой.

– Совесть чистая – уже вайб.

Маленький бизнесмен впервые улыбается